Андрогин
Шрифт:
– Я согласен!
После чего руку опустил и требовательно, с огромной злостью уставился на очумевшего от таких слов Сержа. И на две последующие минуты все затаили дыхание. Теперь невероятный спектакль следовало завершить словами главного оппонента, первого соперника прославившегося героя.
Все понимали прекрасно: уже случилось нечто невероятное. А грядёт ещё большее чудо. Потому что такие возможности для унижения и втаптывания в грязь конкурентов не упускаются. Тем более что Серж, первый в племени шутник, балагур и баловень, – своего шанса не упустит. У того уже и бледность прошла, и улыбка ехидная на лицо вернулась, когда он всё-таки прокашлялся и заговорил солидным таким баском:
– Всегда мечтал о такой мести! И ни для кого не секрет, что мы с Зорде с младенчества, топча головы друг другу, вырывались в лидеры. И сегодня мой день! Сегодня – мой праздник! И мне очень приятно, что именно от моего слова зависит жалкая доля моего вечно отстающего соперника… Хотя… не скрою, с упокоением сразу трёх сольеров ему крупно повезло… Да и с девицей он почти угадал… Ха-ха!
Видно было, что Серж в коллективе – первый, общепризнанный актёр и оратор. Поза. Жесты. Речь. Экспрессия и артистизм. Куда там до него окружающим варварам! Его слушали, открыв рты. Ему внимали – не моргая. И даже его неприятели сопереживали каждому сказанному слову. Право мести – поддерживали. В том, что час пришёл, – не сомневались. И что месть состоится страшная – верили.
Даже не всё понимавшая землянка была вынуждена в восхищении согласиться:
«Талантище! Ему бы Гамлета сыграть, зал бы умер от восторга!» – Она даже забыла о том, что её личная судьба сейчас решается. Настолько заслушалась.
Наверное, поэтому до неё не сразу дошло услышанное чуть позже предложение. Да и многие на площади его толком не осознали, потому что ждали совершенно другого:
– И я отомщу тебе, Зордеван, сказав своё слово! Я – согласен!
Первой после минуты молчания всё поняла старейшина, бабка героя. Зло и вульгарно сплюнув себе под ноги, она прошипела что-то странное в сторону внука и многозначительно постучала себя по маковке. После чего зычно крикнула куда-то в направлении ближайшей улицы:
– Готовьте столы! Несите газовые фонари! Зажигайте костры! Свадьба… начинается!
Дарья, уже поверившая в свою полную свободу, оставила в покое ящерицу, вцепилась двумя руками в свою подругу и начала вполне миролюбиво:
– Что-то я не поняла… Это шутка?.. Или они сговорились для розыгрыша?
Пастушка так печально вздохнула, что могла и не отвечать. Но всё-таки пробормотала:
– Какая шутка?.. Это – истинная трагедия…
Заметив, что оба претендента на её тело двинулись именно к ней, землянка запаниковала:
– Но ты же меня им не отдашь?
– А то они меня будут спрашивать… Ночное право мужа – на их стороне…
– Но ты ведь можешь! Позови Дончи, он меня унесёт в лес!.. Куда угодно, пожалуйста!.. Пусть далеко… Пусть в сугробы!.. Пусть я замёрзну насмерть, и меня съедят сольеры!.. Только не отдавай меня этим уродам!.. Пожалуйста!..
Саигава отстранила подругу от себя, недоумённо заглянула в её заплаканные глаза и заговорила быстро, с нажимом:
– Я тебя не понимаю! Ты не девственница, совершенно здорова. Чего ты боишься? Что такого страшного случилось?.. Ведь тебе повезло!.. О таком счастье любая женщина мечтать не смеет! Два лучших парня нашего племени вдруг стали твоими мужьями, а ты бьёшься в истерике?.. Однако…
От таких слов Чернова окаменела внутри, осознавая, что местная женщина её совершенно не понимает. Совершенно! Ей чужды понятия норм и морали земного уклада, ею не осознаваемы такие понятия, как стыд и строгое воспитание. Сама Дарья никогда в своей жизни не считала себя ханжой, но то, что сейчас совершила с ней судьба, не лезло ни в какие этичные рамки.
И ведь не объяснишь этого никому!
И не сбежишь отсюда, не вырвешься!
И воевать с этими уродами бессмысленно! Никакое юби дори не поможет.
Чернова резко оттолкнула предавшую её пастушку и оглянулась затравленно по сторонам. Оба парня стояли совсем рядом и взглядами, не сулящими ничего хорошего, рассматривали свою общую собственность. Они словно выжидали, что пойманная жертва сейчас ринется в панике убегать, а они её настигнут со спины в два шага, и…
Потащат по грязному, затоптанному снегу…
Потом всю ночь будут истязать, травить своим вонючим дыханием…
«Омерзительно! Тошно! Гадостно! – Восклицая всё это мысленно, Дарья почувствовала, как ей становится хуже. Головокружение, тошнота, резкая слабость. – Лучше бы я умерла ещё при падении…»
Это было последнее, что она подумала, проваливаясь в глубокий обморок. Самовнушение сработало на все сто. И хорошо, что она не слышала слова предательницы-подруги:
– От радости сомлела. Точнее говоря, от стеснения, сделала вид, что ей плохо. Понимаете?.. Так что придётся вам, ребятки, свою красавицу на ручках нести на брачное ложе. Ну? Чего встали? Поднимайте её скорее!.. А то шуба испачкается!
Глава 15
Удовольствия ночи для Шенгаута начались ещё в душевой кабинке. И предварялись они вопросом неожиданно появившейся рядом Дамиллы:
– У тебя на родине мужчины и женщины купаются вместе?
– Да. Это вполне нормально.
– А у нас – не принято… Хотя тем, кто хочет, – можно всё… А я – хочу…
Арис тоже оказался не против, несмотря на выполненную днём пятикратную норму по переноске улиток. Первым делом он помыл упругое, подрагивающее тело молоденькой вдовушки. Потом и сам расслабленно отдался в её шаловливые нежные ручки. Наверное, там бы они и перешли к сексу, да вода, текущая из растительного трубопровода, закончилась. Пришлось спешно вытираться и, держась за руку своей соблазнительницы, в полной темноте пробираться к лежанке.
Что заметил Арис, так это действие партнерши перед тем, как нырнуть в ворох шкур: она тщательно занавесила полотняную шторку, отделяющую ложе любви от остального помещения.
«Боится, что дети подсмотрят утром наши голые тела? Или опасается за нравственность той девочки? Кстати, надо будет спросить, кто такая…»
Не спросил. Слишком увлёкся. Сам старался не особо шуметь, некое стеснение мешало рычать, стонать и хрипеть во время логичного финала. А вот хозяйка домика словно специально вознамерилась доказать всему племени, что она чувственная и увлекающаяся натура.