Амок
Шрифт:
Зато весь следующий день работа шла только с одним небольшим перерывом.
А на третий день разведчики заметили врага, приближавшегося с юга, с середины острова, по суше. Вначале появилось человек десять, их обстреляли и задержали. Немного спустя показался второй отряд в сорок человек и с пулеметом. Это была уже специальная военная экспедиция.
Но повстанцы не испугались ее. Все преимущества были на стороне инсургентов: и количество, и оружие, и местность.
Вскоре в трех километрах от лагеря инсургентов образовалась линия фронта. Восемьдесят человек, укрываясь за скалами, легко задержали дальнейшее продвижение вражеского отряда. Зато лишь двадцать человек остались на берегу охранять оружие.
Два дня шла перестрелка. Инсургенты были уверены, что смогут держаться долго, хотя бы силы врага и увеличились в несколько раз.
Но ждать, пока к противнику подойдет подкрепление, было опасно. Гораздо лучше побыстрее и разгромить и прогнать его. И совещание активистов, созванное Суратом, решило перейти в наступление. Для этого сорок человек направились на восток, чтобы охватить врага с левого фланга, а повели их те двое новых товарищей-туземцев, отлично знавшие местность.
Они обещали за одну ночь незаметно провести отряд в тыл врага.
Для решительного наступления Сурат снял с берега еще пятнадцать человек, оставив там лишь пятерых.
В эту ночь никто не спал. Все готовились к решительным действиям, скрытно подбираясь поближе к врагу.
Утро выдалось пасмурное, тихое. Ни выстрелов, ни шума. Даже враг и тот молчал. Правда, показалось, будто несколько выстрелов послышалось где-то сзади, но больше они не повторялись, и этому никто не придал значения. С нетерпением прислушивались, не стреляют ли с правой стороны, куда ушел отряд, как вдруг вместо правого фланга загремело на западе! Дальше – больше! Вот и пушка ахнула с моря! И тотчас же активизировался враг впереди, готовясь перейти в атаку!
Страх охватил бойцов на линии фронта: что такое? Откуда? Почему молчат те, что направились в обход?! Стрельба слева усиливалась, солдаты впереди начали приближаться короткими перебежками. И только теперь, наконец, послышались выстрелы с правой стороны. Солдаты врага сразу остановились и залегли.
– Наши, наши нажимают! – закричали инсургенты.
Это мало обрадовало Сурата и его помощников. Не беспокоили их и пушечные выстрелы со стороны моря: высадку там могли задержать даже пять товарищей, оставшихся на берегу. А вот откуда взялась стрельба на левом фланге?… Тут прибежал разведчик, доложил:
– С левой стороны наступает новый отряд. Большой, куда больше нашего! Наши отходят сюда…
– Значит, мы обошли друг друга! – понял Сурат. – Но откуда же у них новые силы? Да еще такие крупные?
Стрельба слева быстро приближалась. Счастье еще, что товарищи справа сдерживают передних!
Сурат поспешил на левый фланг и увидел, что там от скалы к скале перебегают много, быть может, не меньше ста человек. Двадцать инсургентов сдерживают их натиск, шаг за шагом отходя назад.
Фронт постепенно отклонялся и наконец вытянулся так, что слева от него оказалось море, а справа – отряд, наступавший на противника с фланга. Непосредственной связи с ним пока не было.
Правда, корабль, не видя цели, временно прекратил огонь. Но у противника на суше и без него было достаточно оружия, в том числе три пулемета, захваченных у инсургентов. И все же Сурат не падал духом.
– Товарищи! – закричал он. – Размещайтесь вон там! Ничего они нам не сделают. Если пока и не удалось прогнать их, то удержаться мы можем!
Однако многие повстанцы все-таки растерялись. Насколько быстро поднималось у них настроение от успеха, настолько быстро и падало от неудач.
Надо сказать, что и у Сурата невольно сжималось сердце: враг был уже рядом с временным складом оружия. Продвинется еще на километр к берегу и обнаружит пещеру. Правда, она замаскирована, найти ее трудно, но стоит ли надеяться на это? Да и корабль уже может спокойно высаживать десант.
И вдруг частая пальба послышалась с той стороны, – одновременно било несколько пулеметов. Враг на фронте приостановил наступление.
– Слышите, братья? – крикнул Сурат. – Это пять наших товарищей так воюют! Неужели мы не справимся с этими?!
Он поспешил по-новому разместить бойцов и усилить фронт. Очень не хватало пулеметов, и Сурат начал сокращать линию обороны, продвигая ее ближе к морю, чтобы соединиться с товарищами, охраняющими пещеру.
Жаркая стрельба оттуда на время сковала инициативу противника и позволила Сурату осуществить свой план. После этого он бросился к ближайшему пулеметному гнезду, удачно разместившемуся среди скал, и увидел в нем… Гейса! Тот один держал под непрерывным огнем подход на полкилометра, а дальше находилось второе такое же гнездо, за ним – еще три…
– Гейс?! Откуда ты взялся? – вскрикнул Сурат.
– Потом, потом, – торопливо ответил Гейс. – Скорее пришли человека на мое место, а мы начнем и дальше делать такие же гнезда. Там сидит Салул, за ним еще три товарища, а двое обслуживают нас. Пока враг не знает, сколько нас, он боится лезть, но долго так продолжаться не может.
Корабль, на этот раз крейсер, маневрировал вблизи берега, наблюдая за боем, но принять в нем участие не мог, так как ничего не видел среди скал и деревьев. Особенно сейчас, когда по звукам было видно, что линии фронта перемешались.
Между тем противник заметил, что между группой пулеметов и фронтом на востоке остается более тихий участок. Сюда и нанес он свой удар, отрезав Сурата, Гейса, Салула и еще десяток бойцов от основных сил отряда повстанцев.
Через несколько минут прибежал Салул, поручивший свой пулемет другому товарищу.
– Я принял меры, чтобы в последний момент поднять на воздух весь наш склад, – хмуро сообщил он.
– Ну что ж, – пожал плечами Гейс, – если больше ничего не останется…
Его прервали новые выстрелы слева – чаще, ближе… Было видно, как солдаты противника поворачиваются в ту сторону…
– Неужели помощь? – прошептал Сурат.
Салул и Гейс промолчали, внимательно всматриваясь в разгорающийся бой. И вдруг оба вскочили:
– Это Пуан! Наш отряд из Бантама! Но у них очень мало винтовок. Скорей!…
И они побежали вперед.
Страшно удивился голландский отряд, услышав выстрелы у себя в тылу. Вначале голландцы подумали, что это горсточка инсургентов пробралась туда, но когда увидели, что не менее двухсот повстанцев перешли в атаку, им осталось лишь бегством спасать свою шкуру. Сделать это было нелегко, так как только на юг вел пока небольшой проход, и тот скоро закрылся, как горловина невода. И в невод этот попало около сорока «рыб» во главе со «щукой» – голландским офицером.