Амок
Шрифт:
Лодка миновала проход и вошла в фиорд.
– Хорошо бы теперь ударить по ней! – зашептались наверху, откуда все было видно как на ладони.
Но с приближающейся лодки уже заметили в тихом фиорде следы людей: поломанные сучья, куски дерева, доски, бумагу и прочий мусор, оставшийся на месте недавней стоянки «Саардама».
Матросы посматривали наверх, отыскивая, где бы высадиться. Но, кроме щели, через которую по веревке в первый раз поднимались инсургенты, ничего подходящего найти не могли. Немудрено, что их удивляло, каким же это образом тут пристал корабль, да еще пройдя предварительно через рифы? Об этом и доложили ван Хорку, когда вернулись на миноносец. Было ясно, что «Саардам» останавливался тут, а позднее ушел. Но выгрузил ли он оружие? Как могли унести тяжелый груз по этим неприступным кручам?
– Между тем Гоно клялся, что они выгружались! – ломал голову ван Хорк. – Жалко, что его не пустили со мной, а послали на какую-то другую работу! Ничего не поделаешь, придется высадиться и обследовать берег…
Миноносец опять начал маневрировать, меняя хода с переднего на задний, пока, наконец, не нашел подходящую площадочку между малой и большой пещерами.
Сурат и десять его товарищей порядком устали, следя за маневрами миноносца, но были награждены тем, что разгадали замысел противника. К опасному участку скрытно и быстро подтянулись стрелки, ожидавшие приказа открыть огонь. Сделали они это так осторожно, что не вызвали у врага ни малейшего подозрения. Тишина и безлюдье действовали на голландцев успокаивающе, и они перестали соблюдать необходимые в таких условиях меры предосторожности.
Инсургенты увидели, как над берегом раз и другой взлетел конец веревки с крюком. Вот он зацепился за камень, и вскоре показалась голова первого солдата. За ним взобрался второй, третий… Видя, что все спокойно, они даже перестали оглядываться по сторонам. Уменьшилась напряженность и на миноносце.
А у инсургентов руки чесались от нетерпения! Сурат боялся, что кто-нибудь не выдержит, что товарищи забудут о винтовках и пулеметах, направленных с миноносца, и высунутся из-за прикрытий. Поэтому он передал по цепочке новый приказ об осторожности.
Когда первые двенадцать человек высадились, Сурат хотел подать сигнал, но заметил, что от миноносца отходит вторая шлюпка, тоже с двенадцатью вооруженными матросами.
– Эге! – прошептал он. – Значит, все же не доверяете тишине? Тем хуже для вас: у нас хватит сил на всех, кто ступит на берег!
Вторая шлюпка еще не успела дойти до берега, когда один из уже высадившихся матросов толкнул под бок своего соседа, вскинул винтовку и выстрелил, как видно, заметив неосторожного инсургента.
В ответ загремели выстрелы из сотни винтовок, и через несколько секунд одиннадцать человек лежали на берегу, пробитые пулями, а последний, двенадцатый, полетел со скалы в воду.
Град пуль посыпался и с миноносца, забухали его пушки. Начался настоящий бой. Но разве достанешь этим огнем повстанцев, укрывающихся за неприступными скалами? В то же время сам миноносец был для них отличной мишенью, и на палубе его уже лежало несколько убитых и раненых.
Ван Хорк понял, что при таких условиях сражаться невозможно, и поспешил отвести корабль дальше от берега. На время бой прекратился. С миноносца полетела радиограмма о случившемся.
И тут инсургенты вспомнили, что и у них есть пушка!
Тотчас выделили нескольких лучших артиллеристов, и те начали готовиться к стрельбе. К сожалению, выяснилось, что у них не хватает знаний для ведения огня из ложбины, где стояла пушка, по невидимой цели. Для этого требовались математические вычисления, и прежде всего надо было высчитать расстояние до миноносца. Приспособление для этого имелось, но как пользоваться им? Начали коллективно обсуждать: один видел, как это делал артиллерийский офицер-голландец, другой даже сам несколько раз помогал ему при вычислениях… Кое-как сложили вместе все свои знания, попрактиковались, и все же добились успеха!
Расстояние вычислено, а под каким углом стрелять по неподвижной цели? Этого опять-таки не знал никто…
Мудрствовали долго, припоминали всю свою практику, поставили прицел почти наугад, десятки раз присматривались, примеривались и… бахнули наконец!
Неизвестно, кто больше удивился – инсургенты или голландцы, когда первый же снаряд неожиданно снес на миноносце половину трубы и радиомачту. «Артиллеристы» глазам своим не верили!
– Бывают же такие удачи! – удивлялся Сурат.
– Значит, счастье на нашей стороне! – радостно прокатилось по цепи.
Но зато и взъелся же миноносец! Так начал долбить из пушек по скалам, за которыми укрывалась «артиллерия», что пушкарям пришлось спасаться бегством. Впрочем, и корабль не мог продолжать бой. С трудом развернувшись, он еле-еле пополз домой.
Инсургенты совсем забыли об осторожности. Высыпали из-за скал, начали кричать, палить вслед миноносцу из винтовок: первая битва выиграна! Как же после этого не надеяться на окончательный успех?!
– Ну-ну, не очень радуйтесь, – утихомиривал их Сурат. – Посмотрим, что будет через несколько дней.
– Не боимся! Пусть только сунутся! – храбрились парни.
– А теперь отдохнем, и за работу: надо успеть до возвращения противника снести все оружие в одно место.
– Машину, машину налаживать! – весело зашумели товарищи.
Очень понравилась им эта «машина», хотя и требовала она напряженнейшей работы. Пока налаживали, прошло часа три.
Тем временем группа товарищей направилась к убитым врагам. Из одиннадцати человек только двое оказались белыми, остальные – свои, братья-туземцы. Правда, из разных мест: с Борнео, Целебеса, Бали, Мадуры, но все же свои…
– Как обидно! Неужели они не понимали, что лучше погибнуть в борьбе с врагом, чем со своими братьями? – произнес один из двух туземцев, недавно присоединившихся к повстанцам.
– А почему же ты не шел к нам, пока тебя не обидели и не выгнали? – усмехнулся Сурат.
– Глупый был, неграмотный…
– Вот и они такие же. Против них нам лучше бы выступать со словом, а не с оружием. Я очень жалею, что мы не попытались сделать это.
Бедняг опустили в море…
В этот день смогли проработать лишь два часа.