Амазонка
Шрифт:
На следующий день я с немалым любопытством ждала продолжения этой «интеллектуальной осады». Но то ли афоризмы у него кончились, то ли он решил в очередной раз сменить тактику, однако дальнейшие события вскоре приняли совсем другой оборот…
В тот день я сопровождала банкира на совещание в какое-то акционерное общество, занимавшее огромное заводское помещение со множеством длинных коридоров, лестниц, переходов, закоулков, — короче, представлявшее собой едва ли не идеальное место для засады.
Мой напарник Стас, который в подобных случаях должен был идти впереди, по поручению Херувимова задержался на проходной улаживать какое-то недоразумение с охраной. Из-за этого мне пришлось двигаться чуть справа и впереди шефа, стараясь иметь перед собой как можно большее пространство для обзора.
Аркадий Петрович хитровато посматривал на меня и, судя по всему, ничуть не опасался за свою жизнь.
— Как же вы сейчас хороши, Оленька, — приговаривал он, — и как жаль, что не я вас, а вы меня охраняете! Чтобы сохранить такое сокровище, как вы, я бы кутал вас в самые дорогие меха, катал бы на бронированном «мерседесе», оберегал как зеницу…
— Не отвлекайте меня посторонними разговорами!
— Неужели вы думаете, что я так дорожу своей жизнью? Да ради того, чтобы закончить ее в ваших объятиях, я готов на все!
— Тогда помолчите!
Меня одолевала нешуточная тревога — пройденные нами коридоры были на удивление пустынны — и это в разгар рабочего дня! — и никаких звуков, кроме громыхавшего где-то внизу цеха да гула вентиляции.
— Долго нам еще идти? — поинтересовалась я, искоса взглянув на Херувимова.
— Почти пришли, — невозмутимо отвечал он.
Мы в очередной раз завернули за угол, оказавшись в начале длинного коридора, в который выходило множество дверей. И стоило нам пройти еще пять метров, как началось!
Все было как в кино — из-за дальнего поворота стремительно выскочил высокий мужчина с шерстяной маской на голове и пистолетом в руке. Я мгновенно прикрыла собой Херувимова, нырнув рукой за собственным пистолетом. Однако моя реакция чуть запоздала, и если бы не счастливый случай, все могло кончиться плачевно.
Нам с Херувимовым повезло, что в тот самый момент, когда киллер вскидывал пистолет, одна из дверей резко распахнулась, загородив ему обзор, и из нее показалась немолодая женщина с чайником в руке. Она ухитрилась среагировать на неожиданную ситуацию еще быстрее меня — коротко взвизгнув и выронив чайник, женщина порывисто захлопнула дверь и, судя по звуку ключа, тут же заперлась изнутри.
Этих долей секунды мне самой хватило на то, чтобы поспешно втолкнуть Херувимова в ближайшую дверь, которая, к счастью, оказалась открытой, и свалить его на пол. Лишь потом до моего сознания донесся хлопок выстрела.
Падая, банкир ухитрился схватить меня за талию и опрокинуть на себя сверху. Сначала я решила, что он сделал это чисто интуитивно, и попыталась освободиться, чтобы достать пистолет и броситься в коридор. Однако Херувимов и не думал меня отпускать — более того, к моему величайшему изумлению, он стал целовать мне шею и подбородок и даже сделал попытку задрать юбку!
— Вы спятили? — прохрипела я, думая про себя: «Что за странная реакция в минуту смертельной опасности?»
— Все в порядке, — бормотал он, проявляя все более неуместную активность, — радость моя долгожданная…
И только теперь у меня промелькнуло некое подозрение. Я вскинула голову, чтобы избавиться от назойливых прикосновений его лягушачьих губ, и поразилась неофициальному виду пустой комнаты, в которую мы столь бурно ввалились — роскошный ковер, широкий диван, столик с бутылкой шампанского и вазой фруктов…
— Да отпустите же, Аркадий Петрович, что вы себе позволяете?
— Все в порядке, — задыхаясь и краснея всей своей раскормленной мордой, повторил он, ухитрившись обеими руками забраться ко мне под юбку и теперь жадно ухватить за мягкие места, — здесь нам никто не помешает.
— Что-о-о? Чему не помешает?
Наша возня на ковре стала приобретать столь непристойный характер, что я почти забыла о киллере, который, по всем канонам жанра, должен был ввалиться следом, чтобы прикончить нас контрольными выстрелами в голову.
Но как угомонить обнаглевшего Херувимова? Сдавить сонную артерию? Ударить по макушке рукояткой пистолета? Укусить, наконец? Нет, это слишком жестоко — он все-таки мой начальник…
В один из моментов борьбы я ухитрилась освободить руку, сунула ее в карман жакетки и, дождавшись, когда банкир снова попытается что-то сказать, быстро запихнула ему в рот горсть знаменитых пластмассовых шариков. Мне подарила их Вера, сохранившая себе целый килограмм на память о бомжайской афере.
— Тьфу, черт, что за гадость! — Изумленный Херувимов принялся ожесточенно отплевываться, а я, обретя долгожданную свободу, мгновенно вскочила на ноги и одернула изрядно помятую юбку.
Эх, жаль, что его сейчас не видят облапошенные жители подмосковного городка! А ведь наверняка каждый из них мечтал сделать с этими проклятыми шариками то же самое, что проделала я!
Однако, даже злорадствуя, не стоило забывать о своих прямых обязанностях. Выхватив пистолет, я подошла к двери, намереваясь выглянуть в коридор.
— Куда вы? — просипел Херувимов, по-прежнему сидя на ковре. — Не бойтесь, там Стас, он стрелял холостыми…
— Ах, вот даже как? — Я мгновенно все поняла. — Инсценировочки устраиваете? А если бы я выстрелила первой? В опасные игры играете, почтеннейший Аркадий Петрович!
— Во-первых, в безопасных играх не бывает высоких ставок; а, во-вторых, я бы заплатил его семье щедрую компенсацию.
— Лучше выпишите мне премию.
— За что? За то, что вы накормили меня этими проклятыми шариками?
— Но ведь и вы в свое время сделали то же самое с жителями Бомжайска!
Он не стал возражать и тяжело зашевелился, поднимаясь с ковра. В это время в коридоре послышался топот подкованных каблуков, а затем глухие звуки ударов, громкие крики «Стоять!» и звонкое щелканье автоматных затворов.