Аляска
Шрифт:
Снимки публиковались с самыми неожиданными комментариями. В любом случае - такими, что у наших чиновников волосы на голове вставали дыбом. А все остальные советские граждане - из тех, что могли читать зарубежную прессу, - просто заливались краской стыда.
Я теперь спрашиваю себя: неужели властям трудно было закупить лицензию и наладить в стране производство жевательной резинки? Дети есть дети! Какой с них спрос?.. Ну, если так хотят жвачки - дайте, вам же это несложно сделать! Ведь нет в употреблении этих ароматных пластинок ничего плохого! А на кону, в конце концов, - престиж страны!
Советской номенклатуре такое и в голову не приходило. Возможно, в верхах думали так же, как моя мама: 'Это развращает!' Она из всех своих бесчисленных зарубежных командировок не привезла мне ни одной пластинки сheving gum. Впрочем, к жевательным резинкам я была равнодушна.
Но вернемся к Мишке Ефремову. Итак, он накормил наших ребят жвачкой и тем снискал их расположение. Я по достоинству оценила этот простой и эффектный ход. Мишка был умный парень. Мы сразу же прониклись друг к другу симпатией. Я вспомнила, что летом мы несколько раз виделись в кафе или баре. И даже танцевали в одной компании. Вот только познакомиться не удосужились.
При первом своем появлении в классе Мишка сразу же узнал меня и заговорчески улыбнулся. Мы, мол, с тобой одной крови, и джунгли у нас общие, и на охоту, может, теперь вместе пойдем. Ну, ладно! Я положительно относилась к дружбе с собратом по крови. Без Моники мне было одиноко.
Через пару дней он подошел ко мне на перемене и приветливо сказал:
– А я знаю, что тебя Олей зовут. В кафе слышал, когда тебя подруга звала. Смуглая такая.
– Это Моника была, - так же приветливо ответила я.
– Она бразильянка, у нас училась. Мы с ней дружили. Но летом она на родину вернулась.
– Бразильянка?
– живо переспросил Мишка. И почему-то широко улыбнулся: - Отлично!
Это была странная реакция. Я посмотрела на него с легким удивлением. Он не смутился:
– Это здорово, что у тебя была подруга-иностранка! А не какая-нибудь обычная девчонка. Ну, которая кроме Москвы ничего не видела! Наверняка Моника тебе много о Бразилии рассказывала.
Ну да, действительно, Моника частенько вспоминала Сан-Паулу. И даже подарила мне большую, щедро иллюстрированную книгу о своем родном городе. И бразильские песенки мы с ней вместе пели, и португальский язык я с ее подачи немного узнала. Но причем здесь Мишка Ефремов?
Он продолжал улыбаться и внимательно смотреть на меня:
– Ты красиво танцуешь. И, вообще, выглядишь классно.
– Спасибо, - сдержанно ответила я. Мне было непонятно, что происходит. То речь о Монике, то 'ты классная'... Клеит он меня так, что ли? Ну, тогда это было, по меньшей мере, неуклюже.
Но Мишка Ефремов никогда не был неуклюжим в общении.
– Не удивляйся. Я тебе дело одно хочу предложить, - загадочно улыбнулся он.
Я почему-то сразу подумала о том, что Ефремов не может предложить плохого дела. Он вызывал у меня доверие. Но расслабляться все равно не стоило.
– Настолько интересное, что со мной можно о нем говорить?
– высокомерно улыбнулась я.
– Тебе понравится, - заверил он.
– Да это, в общем-то, и не дело совсем, а отдых. Знаешь, как оторвемся! По полной программе! Но мероприятие требует длительной актерской игры. Как говорится, весь вечере на сцене! Репетировать придется, приобретать актерские навыки. Я видел, как ты танцевала, как двигаешься. Ты актриса по своей сути. Я это тебе как сын режиссера говорю. Ты справишься.
Он интригующе замолчал. Мне понравилась его краткая, но энергичная речь. Тем более что в ней он не скупился на комплименты.
Мишка как будто услышал мои мысли:
– Я тебе не комплименты делаю, а констатирую факты. Я все лето искал такую девчонку, как ты. Чтоб и красивая была, и английский знала, и сыграть роль сумела. А мне одни дуры попадались. И языка, конечно, никто не знает. Да и здесь, среди знающих, - он огляделся по сторонам, - ты лучшая!
– Да в чем дело-то, скажи, в конце концов!
– не выдержала я. 'Констатацию фактов' слушать, конечно, было приятно. Но слишком уж осторожно и долго подходил Мишка к сути дела.
– Зачем тебе актриса со знанием английского языка? Что ты от меня хочешь?!
Ефремов сморгнул и замолчал. Но продолжал внимательно смотреть на меня. И, наконец, сказал:
– Я хочу, чтобы ты стала Моникой.
И тут прозвенел звонок на урок. Надо было бы идти в класс, а я застыла на месте с удивленной улыбкой. Мишка понимающе усмехнулся:
– Не все сразу. Давай я тебя провожу до дома после школы, и по дороге все обсудим.
***
Мишка Ефремов оказался сложнее, чем я думала. Этот пятнадцатилетний паренек, битломан и любитель посидеть за коктейлем в баре, имел честолюбивую мечту. Он хотел стать театральным режиссером - таким же уважаемым и востребованным, как его отец.
– Пусть его спектакли не так нашумели, как у Олега Ефремова, - говорил он, вышагивая рядом со мной и помахивая моим портфелем. Его он отнял у меня сразу же, как только мы вышли из школы. Мишка был истинным джентльменом!
– Но все признают: он настоящий профессионал, мастер! Поэтому его и послали в Лондон работать! Я на его вечерние репетиции хожу: смотрю, учусь. Я тоже режиссером буду! Недаром я сын режиссера! Призвание чувствую, понимаешь?
– Понимаю, - отвечала я. Хотя, конечно же, не понимала, что такое призвание. Потому что сама не имела его, время не пришло. Ничего подобного тому, что чувствовал в себе Мишка, я не ощущала. Не было такого дела, которое поглощало бы меня всю, целиком. Это придет позже, спустя годы. А тогда мне было просто интересно жить, вот и все. Поэтому я шла, подставляя лицо лучам по-летнему жаркого сентябрьского солнца, и улыбалась. Мне было приятно, что Мишка несет мой портфель. Мне было интересно его слушать. А еще интереснее - узнать, к чему он ведет.
– Ну так вот!
– продолжал он свою экспрессивную речь.
– Я решил поставить спектакль. Но не в театре, а в жизни! Играют два актера - ты и я. А зритель у нас будет один - иностранец, который на тебя клюнет!
– Что-о?!
– перестала улыбаться я.
– Ты с ума сошел, Ефремов?!
Мишка снисходительно засмеялся:
– Слушай внимательно, Платонова! Я шикарную постановку придумал! Смотри. Мы с тобой идем в валютный бар. Ты выдаешь себя за иностранку. Может быть, будешь студенткой Университета дружбы народов. Может быть, дочерью дипломата из посольства. Это неважно, потом решим. Тебе восемнадцать лет...