Чтение онлайн

Пока ответ был мне неизвестен. Я находилась в растерянности.

– Let's spend this evening together! (Давай проведем этот вечер вместе!) - горячо сказал Мамаду.
– Let's go to my flat! (Поедем ко мне в гости!)

Отказываться было не по мне. Я знала, что Мамаду будет склонять меня к близости. Но не боялась его. Была уверена, что сумею держать ситуацию под контролем. В то же время мое взросление требовало продолжения экспериментов с поцелуями. Мне не хватало информации для того, чтобы принять правильную внутреннюю позицию.

Одним словом, я согласилась. В тот вечер все было так, как я и предполагала. Мамаду жил один, на юго-западе. Мы приехали к нему на такси. Пили вино, жевали чипсы и смотрели 'Эммануэль-2'. Выбор фильма моим ухажером был понятен. Мамаду, сидя со мной на диване, обнимал меня, целовал и все время пытался раздеть. Я чувствовала, как он меня желал, и распалялась в ответ. Но не позволяла ни себе, ни ему переходить четко установленные границы. В конце концов, встала, решительно попрощалась и уехала.

На следующий день Мамаду позвонил, долго извинялся и пригласил меня в ресторан.

– You don't have to apologize (Тебе не за что извиняться.), - сказала я.
– But I don't want to go to a restaurant. (А в ресторан я не хочу.)

В компании с негром я выглядела бы проституткой.

– Then come to me! (Тогда приезжай ко мне!) - быстро сказал Мамаду.
– I'll pay for the taxi. (Такси я оплачу.)

Он не терял надежды уложить меня в постель. А я решила упорно продолжать свой эксперимент. И все повторилось с точностью до деталей. Я уехала от него с распухшими губами, лицо и шея горели от его жарких поцелуев.

Так продолжалось несколько дней. А я никак не могла понять, что мне нужно.

Но, наконец, все разрешилось. Мамаду позвонил мне и радостно сообщил:

– My wife has come to me from Paris! I want to introduce you to her, take the taxy! (Ко мне из Парижа приехала жена! Я хочу вас познакомить, бери такси!)

Супруга Мамаду оказалась молодой красивой француженкой, чем-то похожей на Мирей Матье. К моему приезду она приготовила шикарный стол с белым вином, паштетами и колбасками, привезенными из Франции. Мамаду представил меня:

– This is my Soviet friend! (Это мой советский друг!)

Мы очень мило общались. Только было непонятно, зачем я нужна в семейной компании. Но очень скоро все стало ясно. Мамаду под каким-то предлогом вывел меня из комнаты и горячо зашептал:

– Olga, I told my wife that you are my lover. She agreed! For the French it's a common thing. You didn't want to be with me because of her? (Ольга, я сказал жене, что ты моя любовница! Она согласна! Для французов это обычное дело. Ты ведь из-за нее не хотела быть со мной?)

'Надо же, какой предприимчивый малый!
– подумала я.
– С женой договорился! Добыл разрешение!..'

Тут-то я и получила результат своих экспериментов! В одно мгновение в голове сложилась ясная картина.

Весной я бросила занятия художественной гимнастикой. В конце мая наша секция участвовала в межрайонных соревнованиях, на которых юные спортсменки должны были показать, чему научились за год. Я научилась многому. Была одной из лучших гимнасток в секции и гордилась этим. На соревнованиях я прекрасно выполнила упражнения с обручем и лентой: набрала максимальное количество баллов. И уже видела себя на первом месте в личном зачете. Но когда вышла на гимнастический ковер с мячом, все мои надежды рухнули. Мяч упорно отказывался мне подчиняться! Я сразу же оказалась в аутсайдерах. Не дождавшись конца соревнований, молча выскочила из зала, быстро переоделась и уехала домой. Больше в секции я не появлялась.

Я перестала заниматься художественной гимнастикой. Потому что не смогла стать лучшей.

Максимализм? Да! Я была так устроена! Такая и сейчас! Мне - либо все, либо ничего!

В любом настоящем деле я всегда развивала максимально возможное усилие и шла к цели без страха и упрека. Полная самоотдача и - успех! А если его нет - нечего тянуть! Я отбрасывала неудачу в сторону и начинала новое дело. И снова погружалась в него с головой!

Так же и в любви, и в семейной жизни - либо все, либо ничего! Либо любишь и боготворишь - как отец боготворил мою мать!
– и не боишься идти ради своей любви на любые жертвы. Либо - ничего не нужно!

Все встало на свои места. Мамаду со своим неуемным вожделением и расчетливой практичностью должен найти себе другую подружку. Он не любит. Поэтому он мне не нужен. И я его не люблю. Пусть девушка Оля со своей проснувшейся чувственностью не путает мне карты. Она подождет. Либо все - либо ничего!

Та встреча с черным приятелем из Сомали была последней.

***

В дни, что я посвятила общению с Мамаду, мы с Моникой не виделись. Общались только по телефону. Она познакомилась с каким-то парнем-иностранцем, между ними вспыхнула любовь, и теперь моя подруга все свое время проводила в его компании на юго-западе.

– What about Sartash? (А как же Сарташ?) - спрашивала я.

– He went to Pakistan (Он уехал в Пакистан.), - легко отвечала Моника.
– And didn't say when he is going to come back! (И не сказал, когда вернется!)

Мы разговаривали по телефону каждый вечер: делились впечатлениями. Но однажды я не дождалась от нее звонка. А на следующий день мне позвонила встревоженная Мария да Коста Ногейра:

– Olga! Monica hasn't come home! Do you know, where she is? (Ольга! Моника не ночевала дома! Ты знаешь, где она?!)

Я не знала. Прошел еще день, два - Моника не появлялась. Ее мать пребывала в страшной тревоге. Звонила мне, плакала и рассказывала, что накануне исчезновения Моники они сильно поссорились. Как всегда, из-за того, что моя подруга наотрез отказалась гладить свое белье.

– I really, really yelled at her! (Я очень сильно накричала на нее!) - говорила мать Моники, глотая слезы.
– It's my fault! Now where's my beloved girl?! What's wrong with her?! (Я виновата! Где теперь моя любимая девочка?! Что с ней?!)