Чтение онлайн

А значит, и наоборот.

Примитивная лампочка – есть нервная клетка.

Собранный из лампочек мозг. Затем – сверхмозг. Затем… на сколько хватит лампочек.

Если бы не паладины, его мир наверняка дошел бы до этого сам. Возможно, побуждения их были достойными – большую часть времени он склонялся к тому, чтобы верить в добрые намерения пришельцев, хотя раз на раз не приходился. Но пусть даже и так. Теперь это не важно.

Рано или поздно приходится отпускать этот чертов велосипед – пусть даже это приводит твоего ребенка к катастрофе, к полному краху, а ты вынужден смотреть, как он несется прямиком к гибели, как уничтожает себя, чего ты не в силах изменить: никто и никогда не помешает тому, кто всерьез вознамерился разрушить свою жизнь. Ты знаешь о том, что так может случиться, – и все равно убираешь в конце концов руку с сиденья.

А потом Язепс видит еще кое-что.

Это, новое, видение заставляет его мысли на миг застыть.

Он понимает, что теперь у него в руках появится то, по несбыточности чего он тосковал многие десятилетия. И это дадут ему миллиарды, триллионы лампочек. Возможность собирать и просеивать гигантские, невообразимые объемы данных. Возможность находить скрытые связи, тайные паттерны, неявные корреляции. «Машинное обучение». «Глубокое обучение». Термины чужого мира гудят у него в голове, но он понимает – понимает! «Дата майнинг». «Выявление аномалий».

Он сможет выявить аномалии.

А потом аномалии наверняка можно будет провоцировать сознательно.

Собрать информацию – всю возможную информацию, вообще всю, – о ретриверах и о не-ретриверах. Превратить в данные. Проанализировать. Узнать, что делает человека восприимчивым к потоку. Потом – воссоздать условия и создавать ретриверов целенаправленно. Сколько угодно, из кого угодно. Дать людям возможность перемещаться между альтернативами; освободить его мир.

Вот это будет подлинное духовное развитие.

…Возможно, понадобится внедрить систему всеобщего контроля – для накопления данных, которые позволят найти десять отличий между «способными» и «обычными». Объединить в сеть. Организовать сбор всех возможных сведений, фиксировать показатели жизнедеятельности каждого. При новых правилах игры, которые открываются ему прямо сейчас, никакое количество информации не будет избыточным: ведь анализировать ее предстоит не людям. Чем больше данных, тем лучше. Социальная биография, история покупок, медицинские карты – у Язепса аж немного кружится голова от того, какими массивами сведений можно будет ворочать играючи. Максимально подробный анамнез. Да хоть тотальная слежка – почему нет? Небольшая жертва перед грядущим полным освобождением ума.

От имени людей своего мира Язепс с готовностью принесет ее.

Он забывает о паладинах и сосредотачивается на том, чтобы выбрать все знания девушки до последней крошки.

Маленьким свободным уголком внимания, оставленным на посту дежурного по происходящему вокруг, он отмечает, какая удивительная удача – удивительное сочетание обстоятельств: из всех людей его мира здесь, в ее голове, в этой объемной карте мира чужого, очутился именно он. Дисциплина специфическая и невообразимо богатая, люди другой альтернативы разработали ее поразительно глубоко, и почти невозможно сориентироваться, сам черт сломит тут ногу, но он – точнее, его жизненный опыт, его бизнес-разум – деловито и настойчиво вычленяет главное. Оставляет конкретику высоколобым, дальше они разберутся.

Дежурный уголок внимания регистрирует, что девушка, в чьей голове он копается, кричит. Он испытывает искреннюю жалость к ней. Так кричала его жена, кричала и била кулаками по стенам, когда в свои восемьдесят один он объяснил ей, что любые дополнительные дети в его жизни исключены. Бессильная истерика человека, который осознает, что миру безразличны его страдания.

Он продолжает.

Но выясняется, что в этот раз – впервые за вечность – он ошибся с оценкой способностей противника. Девушка сильнее, чем казалось поначалу. Когда она перестает кричать, он заключает, что это от смирения, знак опущенных рук – а она просто собирается с силами.

Через несколько секунд он чувствует мощное, жесткое, неодолимое давление. Пытается остаться на месте, ухватившись вниманием за блок информации (студень? хм, надо подумать), но тут же понимает, что это так же бесполезно, как старания младенца остаться в уютной утробе роженицы. Девушка рявкает что-то и единым усилием выталкивает его из себя.

Этот, последний, толчок – скорее удар, и довольно болезненный. Он мельком видит девушку с искаженным лицом, но она тут же исчезает, и на ее месте нарастает обратно и сгущается белесо-лимонная ватная субстанция.

Тошнотворное ощущение, что его затягивает обратно спиной вперед, потом – мягкий толчок.

Сознание на миг выключается.

Затем он открывает глаза – и вновь сидит в своем кресле, в собственном кабинете.

Палочка курений на столе еще не успела истлеть и до половины. А по его ощущениям прошло не меньше пары часов.

Он чувствует головокружение. Все же он слишком стар для всего этого дерьма. Но он не в обиде на девушку: он и сам был не слишком-то деликатен. И успел собрать достаточно много. Достаточно ли для дела – неизвестно, надо смотреть. Кроме того, неизвестно, не прохудилась ли с возрастом его память, все ли зафиксировала. И еще надо поглядеть, сумеет ли он облечь концепцию в понятные для исполнителей слова. Нужно разогнать эту шоблу лентяев на Шпицбергене и немедленно искать еще специалистов.

И, к сожалению, приходится признать, что ему потребуется помощь в управлении. Для одного человека, пусть даже с его мозгами, контроль будет труден. Проект слишком масштабный. Предстоит форсировать овладение технологиями, которые люди в увиденной им альтернативе разрабатывали много десятков лет. Проект тысячелетия, идея, которая перевернет их мир.

Будет сложно, да.

Затем – остаются еще паладины. Их вето. С этим тоже придется что-то придумывать. Вряд ли можно найти способ модифицировать технологию так, чтобы обойти формальные запреты на интегральные схемы и многое другое. Ладно, пока машины на Шпицбергене можно продолжать держать в тайне, хотя могут ли быть тайны от паладинов? До сих пор, однако, удавалось.

Он откидывается в кресле и улыбается сам себе. Не так уж он стар. Он сделает это, мать вашу, да, он это провернет.

Если бы сейчас перед Язепсом Старковым – инвестором и бизнесменом, визионером и прогрессистом, невидимым из первой сотни (и речь не о стране) – встал вопрос, зачем он собирается это делать, он мог бы задуматься над ответом.

Но ни сейчас, ни впоследствии этот вопрос он даже и не рассматривает.