Чтение онлайн

Потом сзади на него налетел какой-то клубок – ах, извините, это у нас бой, переведенный в партер. По кромке сознания подмятого Марка вяло пробралась мысль, что он может помочь одному либо другому – да хоть бы просто удержать на месте, давая противнику спастись, – и тем самым изменить ход истории. Ого, какой он значительный. Ну наконец-то Вселенная заметила. Либо Арнис и Инта и технологический прорыв, скачок в сторону мира Майи, который даже паладины не запретят, потому что, по словам Йорама, уже плюнули на их альтернативу, предоставив людей самим себе. Либо тот славный, гармоничный, камерный мир, который сам же он нахваливал Китину много дней тому назад – с юркими «теклами» и виниловыми дисками, с роскошно, черт его дери, сидящими брюками, с уютной духовной жизнью и…

Здание сотряс удар.

Потом где-то с полминуты огромная постройка определялась, как ей быть. Эти двое, впрочем, не прекратили, так что Марк из последних сил оттолкнулся от них и, едва соображая, что делает, пополз к окну. На него накатывали волны посторонней информации, лимонно-молочное варево, электрические протуберанцы в глубочайшей сверхзвуковой черноте, так и манили, так и тянули, а где-то там ведь наслаждается жизнью ворона Марк, долбит промерзшую за ночь землю, хорошо ей, птичке небесной, чуть что – взяла и улетела. Но и ему тоже неплохо. Чуть что – взял и улетел.

Марк, насколько мог, выглянул в окно. Ну… В общем, в потоке бывало и пострашнее. Пол начал крениться – или это он сам начал крениться? – он опустился на толстое ковровое покрытие и перекатился на спину. Лег в дрейф курсом на лимонное молоко.

«Ну а теперь надо попробовать не утонуть», – успел подумать Марк, прежде чем окончательно оторваться и поплыть по течению прочь.

Ворона Марк сбивается с курса в полете, словно влетев в сильный боковой поток, и совершает жесткую вынужденную посадку на провода, натянутые над одним из парков внутри молла. Не очень понятно, что произошло. Но и не очень любопытно узнать. Она только что сообразила, что, обхватив длинными черными пальцами провод, можно перевернуться вниз головой. Ворона Марк оценивает новые ощущения. Возвращается в нормальное положение.

Ощущения на самом деле такие, словно в ее небольшой птичьей черепушке кто-то подкрутил ручку настройки. Словно там, внутри, какая-то радиостанция вдруг резко перешла на вещание белого шума. И тогда ворона Марк – р-раз! – и переключилась на другую волну.

Естественно, ворона Марк (очень, очень умная и благородная птица) таких слов не знает и не имеет представления, с чем их соотнести. Но это ничего. Она чувствует, что на новой волне снова есть кто-то, кому можно будет перелить полученные сведения. Не сейчас. Попозже.

Сейчас у нее появилось занятие поинтереснее.

Она снова переворачивается на проводе вниз головой. Р-раз!

Инта сидит, бессознательно впившись зубами в костяшки пальцев. Кажется, до крови. По ее щекам текут слезы, и Бубен на секунду отрывается от управления, чтобы бросить на нее проверочный взгляд. Может, она в шоке. Может, на нее надо покричать, побить по щекам или дать горячего сладкого чая. Она не удивится, если чай у него с собой, в каком-нибудь специальном термосе выживальщиков, готовый к употреблению, да еще и с лимончиком.

«Марк, – шелестит и щелкает у нее в голове, точно головка дошла до конца на виниловом диске и теперь, заикаясь, потрескивает вхолостую. А потом еще: – Папа…»

Вертолет описывает плавную дугу над тем, что совсем недавно было устьем реки – с набережной, гаванью, изысканными и дорогими кварталами, а подальше – верфями и грузовым портом. Теперь там… Разрушение. Гибель. И вода.

Злость приходит на смену горю очень быстро.

– Я им этого не забуду, – сипло бормочет Инта, сама еще не зная, каких таких «их» имеет в виду. – Я… Я этого так не оставлю.

Бубен снова бросает на нее косой – заинтересованный – взгляд. Возможно, такая мстительность в столь юном существе вызывает у него удивление. Возможно – одобрение.

Голос Инты крепнет, становится громче, тверже и резче. Она больше не плачет.

– Я сделаю то, что хотел дед. Наизнанку вывернусь, но сделаю. Если эта хреновина и правда такая крутая – если это правда будет сила, чтобы перевернуть мир, – тогда ублюдки еще пожалеют, что…

Она умолкает, не в состоянии вот так разом осмыслить, кто именно и о чем конкретно должен пожалеть. Ясно одно: расплата ждет всех. Всех, из-за которых погибли и дед, и отец ее, и Марк, и столько народу гибнет вот прямо сейчас – там, внизу, в воде. Конец им, говнюкам. Конец.

– Не спеши с решениями, – советует Бубен.

И – до поры до времени – снова сосредотачивается на управлении.

Грудь теснит, но Майя вдыхает поглубже и идет себе дальше. Перехватывает взгляд мужчины, сидящего за соседним с не-Давидом столиком. Мужчина посылает ей ободряющую улыбку и слегка салютует чашкой. У него короткая русая косица и тектонические складки вместо морщин. Но за ними просматривается и другое лицо. И много еще других.

Возможно, в этой версии у вас и правда есть шанс. Как думаешь?

Почему-то ей кажется, что это не про нее и Давида. Может, «вас» тут означает что-то более глобальное. Кто его знает, думает Майя. Кто знает…

Никто. Но все равно – не бойся.

Майя кивает, мысленно благодарит. Доходит до двери с колокольчиком и распахивает ее.

За дверью – чистая, свободная, бескрайняя белизна.