Чтение онлайн

Искренность. Неплохая реакция.

– Зачем же тогда… – наивным тоном начал было Марк, но вдова перебила:

– О, молодой человек, я вас умоляю. – Тонкую линию ее губ изломала некрасивая улыбка. – Если бы такой, как Язепс Старков, сделал вам предложение стать его женой, то вы бы ею стали, поверьте. – Она обошла стол, поставила чашку и оперлась о столешницу. – И в любом случае, я не для того позвала вас сюда, чтобы…

– Вы не говорите, для чего меня позвали, – перебил на этот раз уже Марк. – Не рассчитываете же вы, госпожа Старкова, что я буду тратить время на разговоры о вашем очаровательном доме и ваших вымышленных параноидальных ощущениях? Давайте уже, не тяните, надо с чего-то начинать. Либо вы доверяетесь мне, и мы помогаем друг другу – либо я возвращаюсь в город.

Всю жизнь ненавидел обращение «молодой человек». Да и сколько, собственно, лет этой веселой вдове?

Старкова уставилась на него испытующе. Снова обошла стол, приблизилась к Марку, остановившись на расстоянии джеба, подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Ногти короткие, отметил Марк. Хм, киокушин?

– Вы внимательны к себе, я вижу. – На этот раз улыбка удалась ей получше, почеловечнее. – Могу ли я предположить, что вы из тех, кто принял решение брать от жизни все?

Марк в очередной раз мысленно посетовал на то, как одет.

– В нашем нестабильном мире это – единственная разумная стратегия выживания, не считаете?

Старкова встала еще ближе. Сейчас дистанция уже не годилась для удара – разве что для захвата.

– Такова ваша философская система? Вы не религиозны, полагаю.

– Чистокровный безбожник. И не склонен к философии. – Черт возьми, какие духи – поэма в запахе. – Просто стараюсь не тратить время попусту.

– Разве это не философия? Карпе дием? Живи быстро, выжимай максимум – ведь никогда не знаешь, не последняя ли это твоя минута?

Она вновь подняла руку – плавным, красивым жестом, – и Марк перехватил ее. «Постыдное томление». Нет, лучше «Золотые тенета порока». Это будет даже не роман, а чтиво, хотя и с заглавной буквы – Чтиво. С завитушечками.

Пристально глядя в глаза женщине, он поднес ее кисть к губам и почтительно поцеловал кончики пальцев:

– Все верно, госпожа Старкова. Я крайне одобряю такой подход к жизни – во всех областях, где не скован профессиональным кредо. Я, понимаете ли, трудоголик. И не лечусь.

На лице Ольги не отразилось ни недовольства, ни разочарования – как ни странно, это, пожалуй, было больше всего похоже на облегчение. Ее внешность явно была тщательно отрихтована, но в голове Марка промелькнуло, что в оригинальной версии у нее уже наверняка имелись бы морщины в уголках глаз и складка между бровями. И что это ничуть ее не портило бы.

– Хорошо, господин Самро. Давайте поступим так: сперва вы удовлетворите мое любопытство, а потом я расскажу вам то, что интересует вас.

Марк со всей учтивостью кивнул и медленно отстранился, возвращая на место чашечку. Старкова опустила руку и отступила на шаг.

– Вашу кандидатуру для этой работы рекомендовал один человек.

– Влад Холодный, – еще раз кивнул Марк.

– Да. Он много лет работал на моего мужа. В бизнесе. Был его личным ретривером.

В принципе, ничего такого, чего Марк не знал бы и сам. Хотя он мог бы поправить Старкову, объяснив, что «личных ретриверов» не бывает, и что Влад мог трудиться вместе с ее супругом, делать что-то для него, но никак не работать на него. Хотя Марк прекрасно понял, что Ольга имеет в виду: не подряд, а долгосрочный контракт, мечта любого ретривера средней руки. На жаргоне вислоухих – «абонемент».

– И что он?

– Вы знакомы? Хорошо его знаете?

Марк удержался и не поморщился. Даже ухом не повел.

– Не близко, но знакомы. Учились у одного мастера. Насколько мне известно, Холодный работает в высшей степени тщательно.

– Сейчас меня интересуют не его профессиональные качества, – взвешивая слова, проговорила Ольга. – А скорее, личностные. Что он за человек.

Этого Марк не ожидал.

– Вряд ли вопрос по адресу. Мне кажется, вам это уж всяко лучше известно. – Ольга метнула на Марка быстрый и острый взгляд. – Если они с вашим супругом сотрудничали, значит, за последние годы вы с Холодным наверняка встречались чаще меня. Мы с ним лет восемь не виделись.

Старкова поискала что-то у него в лице и нетерпеливо произнесла:

– Хорошо, а прежде, до этих восьми лет? Вы же должны иметь о нем какое-то представление. Вы сказали – вас учил один мастер.

Марк отошел от столика, так и не притронувшись ни к кофе, ни к содержимому графина.

– Влад учился у него до меня. Поднявшись до определенного уровня, он счел, что взял у учителя все возможное. Он был довольно высокого мнения о своих способностях. Полагаю, и остался. – Подойдя к эбеновому столу, Марк взял со столешницы ручку и покрутил в пальцах. – Какое-то время спустя, когда в обучение попал уже я, перед мастером встала одна задача. Сложная задача. И тогда, откуда ни возьмись, появился Холодный и заявил, что берется справиться с ней в крайне сжатый срок. Фактически бросил мастеру вызов.

Марк заставил себя положить ручку на место. Компульсивные жесты, еще не хватало. Так и до ингалятора недалеко.

– И вас это разозлило? – вполне человеческим тоном спросила Ольга. – Вы были… преданы учителю?

– Был. – Марк повернул к ней голову. – И да, разозлило, что, впрочем, было абсолютно не важно. Важно, пожалуй, было то, что на следующий день после этого мастер исчез.

– Исчез? Он… погиб?

Марк пожал плечами.

– На это ничто не указывало. Просто я пришел туда, где мы обычно встречались, а его там не оказалось. И нигде больше не оказалось.

Ольга помолчала, задумчиво поглаживая прядку распущенных волос:

– Но вы ведь ретривер, вы могли…

– Не мог, – резковато произнес Марк, отворачиваясь. – Я же сказал – его не было нигде.

Женщина замолчала, словно все поняла. Хотя на самом деле она, конечно, и представления не имела о том, о чем он говорит. О том, как это выглядело, как ощущалось. Когда ты вливаешься в поток, и он не выносит тебя никуда, а просто течет, движется с тобою вместе, бог знает, в какую бесконечность. Как будто ты плохо настроился. Как будто пытаешься отыскать то, чего никогда не существовало в природе. Марк тогда две недели бился головой об эту стену; ведь если бы Йорам сделал что угодно – хоть умер, – в инфосфере остался бы след. Следы остались бы в десятках, тысячах, миллиардах альтернатив. А он просто взял и растворился, как галлюцинация.