Чтение онлайн

Нам, людям преимущественно военным, было ужасно непривычно и даже нелепо находиться без оружия среди до зубов вооруженных людей, да еще в зоне боевых действий, где каждую минуту могла завязаться стычка с регулярной португальской армией, а то и с каким-нибудь партизанским отрядом, который, увидев наши белые лица, с перепугу вполне мог принять нас за колонизаторов и без всякого предупреждения открыть по нам огонь.

Но приказ есть приказ, и потому нашим единственным оружием были длинные шесты, с помощью которых мы пробирались по тропическим болотам и надеялись при случае от кого-нибудь отмахнуться.

Обычно вместе с кубинцами, которые, как и мы, квартировали в столице, мы доезжали на машинах до границы, там к нам присоединялись партизаны, а уж затем сто, а то и все сто пятьдесят километров мы пробирались по освобожденной территории португальской колонии. Впрочем, освобожденной она считалась чисто условно, потому что с воздуха контролировалась португальской авиацией, да и в самой освобожденной зоне оставались португальские гарнизоны, откуда периодически осуществлялись вылазки. Так что вероятность встречи с противником не только не исключалась, а была весьма высокой.

Но наибольшую опасность представляла, конечно, авиация, которая самым решающим образом влияла на характер и интенсивность освободительной войны. Вернее даже не сама авиация, а погодные условия, в которых ей приходилось действовать.

Дело в том, что в тропиках нет привычной для жителей умеренных широт смены времен года. Здесь лишены смысла такие понятия, как лето и зима, весна и осень. Здесь резко различаются два сезона: сухой и дождливый. Во время сухого сезона авиация не испытывает никаких проблем, да и укрыться во время внезапного налета в заметно поредевшей от жары растительности не так-то просто. Поэтому в это время года боевые действия сворачивались и возобновлялись только с началом дождей, когда и растительности больше, и погода по большей части нелетная.

Выражение «идет дождь» к тропическому ливню неприменимо. Его сплошная, непроницаемая завеса скрывает противоположную сторону улицы, порой с трудом различимы даже идущие навстречу (днем!) автомашины с включенными фарами. В считанные минуты мостовые, тротуары, газоны скрываются под бурлящими потоками, и самое лучшее, что может в этой ситуации сделать водитель, это остановиться и переждать разгул стихии, а пешеход — спрятаться в какое-то надежное укрытие.

Так случилось, что впервые я попал в Африку в сухой сезон, и, наслышанный об особенностях сезона дождей, допытывался у бывалых коллег, как им удается в этот период организовывать бесперебойную работу с агентурой.

К моему немалому удивлению, все они единодушно заявили, что не испытывали каких-то особых трудностей, потому что хороший агент выходит на встречи в любую погоду, а плохой срывает их в самых идеальных условиях.

Так оно и оказалось. За все время только однажды у меня произошел маленький сбой, да и то агент — тот самый инспектор дорожной полиции, который при содействии своего влиятельного брата перешел на работу в контрразведку — нашел возможность преодолеть козни природы. А вышло так.

Как-то вечером я должен был провести с ним в обусловленном месте кратковременную встречу и принять документальные материалы. Прибыв на место, я остановил автомашину на пустынной дороге и стал ждать. С минуты на минуту в зеркале заднего вида должен был показаться свет фары мотоцикла, после чего мне следовало медленно тронуться, а агент на обгоне должен был бросить в открытое окно черный пластиковый пакет с документами.

Было темно и тихо. В ста метрах накатывались на берег океанские волны. В открытое окно автомашины залетал легкий ветерок.

И вдруг резкий порыв ветра поднял тучу пыли, песка и придорожного мусора. Звездное небо моментально закрыла огромная фиолетовая туча, отчего вечерние сумерки превратились в непроницаемую мглу. Хвостатая молния перерезала небосклон параллельно горизонту, а вслед за ней прямо над головой раздался орудийный раскат грома.

Я едва успел поднять стекла, как на землю обрушился такой ливень, что машина словно погрузилась в бурлящий поток. Почти час я просидел в намертво блокированной автомашине, раскачиваемой порывами ветра, не видя ничего вокруг.

Ливень закончился так же внезапно, как и начался. Небо быстро очистилось, снова появились звезды, порывы ветра постепенно затихли, и только взбудораженный океан шумел сильнее, чем прежде.

Я простоял еще минут двадцать, пока с дороги не сошла вода, и, решив, что встреча сорвалась по погодным условиям, поехал в город. Улицы были завалены вырванными с корнями деревьями и кустарниками, сломанными ветками и прочим мусором.

Только я вошел в квартиру, как раздался звонок: на темной лестничной площадке стоял какой-то тип, с головы до пят упакованный в прозрачный полиэтиленовый дождевик, так что в прорези капюшона виднелись только белки глаз.

— Что вам угодно? — спросил я.

— Мне угодно передать вам вот это, — знакомым голосом заговорил тип, доставая откуда-то из-под дождевика черный пластиковый пакет. — Я три раза объехал вокруг вашей машины, но вы на это никак не прореагировали.

Я представил себе на мгновение, каково ему было на мотоцикле под этим шквалом воды и ветра, если даже в герметичной автомашине я не без оснований опасался быть смытым в океан, и по достоинству оценил его мужество и верность своим обязательствам, если и в такую непогоду он вышел на встречу, а когда она сорвалась, не стал ждать следующей и воспользовавшись тем, что ни одной разумной душе не придет в голову за ним следить, принес важные документы ко мне домой.

Итак, с началом сезона дождей боевые возможности авиации существенно ограничивались, и это служило сигналом к активизации партизанских действий на значительной части португальской колонии. И одновременно с дождями, подобно перелетным птицам, тянулись в освобожденные районы подготовленные в сопредельных странах подкрепления, шли караваны с оружием, а заодно с ними советские советники и специалисты всех мастей, в том числе и сотрудники разведки.

На них возлагались самые разнообразные задачи: доставить политическому руководству движения деньги; передать инструкции и пожелания соответствующих советских ведомств, а заодно собрать достоверную информацию о том, насколько активно ведется антиколониальная борьба; проверить, проводятся ли в освобожденных районах социалистические преобразования — короче, своими глазами убедиться, что выделенные на освободительные цели деньги не вылетают в трубу, а расходуются по прямому назначению и в интересах всего прогрессивного человечества.