Чтение онлайн

Примерно год назад в страну заехала советская правительственная делегация во главе с министром мелиорации одной из среднеазиатских республик. Переговоры шли долго и нудно и в конце концов завершились подписанием хиленького протокола о намерениях, на котором, и для всех это было совершенно очевидным, все дальнейшее сотрудничество должна было закончиться.

Министр был откровенно разочарован, поскольку очень рассчитывал подписать контракт о строительстве оросительных систем и добыть для своей республики несколько сотен тысяч долларов. Расстроенный тем, что ему не удастся по всей стране нарыть арыков и напоить влагой хлопковые и арахисовые поля, министр намекнул Гладышеву, что было бы неплохо познакомиться с местными достопримечательностями и хоть как-то компенсировать неудачу переговоров.

Гладышев понял его намек и включил в культурную программу поездку на Кальдиану, попросив меня составить ему компанию. Мне тоже хотелось отдохнуть после нескольких недель непрерывной и нервной работы, и я принял это приглашение.

И вот в воскресный день министр при полном параде, словно он собирался продолжить переговоры, вышел из посольского «мерседеса» и буквально остолбенел, увидев на волейбольной площадке обнаженных девиц. Не слушая Гладышева, уговаривавшего его оставить в машине пиджак и галстук, министр устремился к волейбольной площадке и, подойдя к ней вплотную, впился горящим взором в прыгавших за мячом красоток. Волейболистки они были никудышные, но все это были сущие пустяки по сравнению с тем, что они вытворяли на площадке!

Так и простоял министр с открытым ртом битый час, пока шла игра, рискуя схватить солнечный удар и игнорируя приглашения посла посетить «шведский стол» или отдохнуть в кондиционированной «хазе». Какой там стол, какая «хаза», когда на волейбольной площадке демонстрировали свои обнаженные прелести живые шведки! Разве в среднеазиатской республике такое увидишь?!

— Они что, совсем сдурели? — прошипела Иришка, увидев картинку, которая год назад на всю жизнь потрясла среднеазиатского министра. В отличие от него, Иришка в свои двенадцать лет еще не утратила естественного детского целомудрия и на пляж приезжала в закрытом купальнике, хотя скрывать пока ей было нечего.

Я пропустил ее реплику мимо ушей, полагая, что с возрастом она сама разберется, что допустимо в приличном обществе, а что нет. Меня больше заботила другая проблема, связанная с воспитанием дочери.

Почти год я безуспешно пытался подружиться с послом одной небольшой, но чрезвычайно интересной в разведывательном отношении страны, которая из-за своего геополитического положения играла заметную роль в мировой политике. И, возможно, потратил бы на эти бесплодные усилия еще много времени, если бы не одно событие, у которого была своя предыстория.

А заключалась она в том, что официально при советском посольстве имелась только начальная школа. Но, как часто бывало в подобных случаях, при ней полулегально функционировали пятый, шестой и седьмой классы, в каждом из которых было всего по два-три, а порой и по одному ученику. По причине своей малочисленности сидели они все вместе в одной комнате, и вообще все это очень напоминало деревенскую школу в российской глухомани: в день у них было три-четыре урока, а преподавали на общественных началах или за небольшие деньги, выделяемые из бюджета месткома, мамаши, имевшие высшее, но далеко не всегда педагогическое образование. Самое удивительное состояло в том, что уровень подготовки в такой «школе» оказывался намного выше, чем в самых престижных московских школах.

Чтобы как-то заполнить свободное время, остававшееся от не очень-то обременительной и напряженной учебы, а заодно получиться французскому языку, мы с Татьяной определили Иришку в местную школу, куда она ходила через день на уроки литературы и истории. Школа эта носила имя крупного политического деятеля той самой страны, с послом которой я очень хотел познакомиться поближе, и потому возглавляемое им посольство патронировало или, выражаясь нашим языком, шефствовало над ней.

И вот незадолго до Рождества в школе состоялся самодеятельный концерт, на котором, как было принято, присутствовал посол с супругой. Надо заметить, что это была очень симпатичная, но, не знаю уж, к счастью или несчастью, бездетная пара. На этом концерте Иришка исполнила песню «Степь да степь кругом». Не скажу, что у нее был большой вокальный дар, к тому же пела она без музыкального сопровождения, но то ли хватающая за душу русская мелодия, то ли экзотическая для жаркой Африки история о замерзающем ямщике (перед тем как запеть, Иришка вкратце изложила содержание песни), но только расчувствовавшаяся посольская чета решила пригласить русскую девочку с родителями к себе на ужин, разумеется, вместе с директором школы и некоторыми учителями.

С этого вечера все и завертелось.

Последовало еще несколько приглашений, и очень скоро посол и его жена так привязались к нашей дочери, что готовы были видеться с ней хоть каждый день!

Так завязалась наша дружба, из которой я постарался извлечь максимум пользы. Не для себя (и это служило мне оправданием перед всеми), а для дела (а вот это уже оправдывало меня только в собственных глазах).

Естественно, я не тешил себя иллюзиями по поводу вербовки посла, уж слишком маловероятной казалась мне такая перспектива, но тем не менее не исключал полностью такой возможности, хорошо зная, что в нашем деле случается всякое и не следует отбрасывать никаких, даже самых сомнительных вариантов. К тому же в его резиденции можно было познакомиться с массой интересных людей, а дружба с таким человеком служила лучшей рекомендацией моей порядочности в глазах тех, кто с предубеждением относился к советским дипломатам.

Так в очередной раз Иришка невольно оказалась втянутой в наши игры. Но если раньше она только подозревала, что ее родители имеют отношение к КГБ, то теперь, побывав между двумя командировками в ведомственном пионерском лагере, была в этом твердо уверена! А понаблюдав за тем, как ко мне относятся в посольстве, сразу смекнула, что среди чекистов я являюсь самым большим начальником, иначе говоря — резидентом!

Уяснив все это и осознав свою полезность для дела, которым занимается ее отец, Иришка неимоверно возгордилась, отчего ее веснушчатый носик вздернулся еще больше. А меня охватила тревога, что она еще чего доброго возомнит себя настоящей разведчицей и поставит перед собой ту же цель, которую примерно в ее возрасте наметила себе Татьяна.

Скажу по совести, мне совершенно не хотелось, чтобы единственная дочь пошла по стопам родителей и (не дай Бог!) повторила путь своей матери.

Что касается самой Татьяны, то, в отличие от всех предыдущих командировок, в этот раз она не стремилась приобщаться к работе с полезными связями и вообще старалась не высовываться. Ей вполне хватало обработки магнитофонных пленок с записями разговоров в кабинете американского посла, это отнимало слишком много времени, да к тому же по соображениям безопасности ей было совсем ни к чему вступать в какие-то контакты с иностранцами и тем самым ставить под угрозу столь важное мероприятие.

И все же пренебрегать ее помощью я не мог. Вот и во время этого посещения Кальдианы перед ней была поставлена скромная, но ответственная задача: занять удобную позицию, вести наблюдение за хижиной, где я должен был встретиться с «Атосом», и в случае каких-то осложнений вовремя меня об этом предупредить. Что касается места встречи, то назвать его хижиной можно было чисто условно. На самом деле это был вполне современный гостиничный номер, оборудованный внутри по европейскому стандарту, соответствующему трем звездочкам, а снаружи стилизованный под традиционное африканское жилище конической формы, покрытое тростником и хорошо защищенное от палящего солнца.