Адмирал Ушаков
Шрифт:
– Ишь как из-за этих проклятых басурман измотался, сердешный! – сказал он и, задув свечу, пошел на цыпочках к себе.
Ушаков выспался на славу. Он проснулся, когда било восемь склянок. По трапам топали десятки ног – сменялась очередная вахта.
Федор Федорович встал, оделся и, взяв со стола зрительную трубу, поспешно вышел на шкафут.
Наверху все было залито ярким утренним солнцем.
– Ну как? – спросил он у вахтенного лейтенанта.
– Норд-ост, Федор Федорович! – весело ответил лейтенант.
– Давно?
– Вторую склянку держит. Авось установится!
Ушаков поднял к глазам трубу.
Турки были невдалеке. За все дни оба флота еще ни разу не сходились так близко, как сегодня.
Ушаков с интересом рассматривал врага. Действительно, он был очень силен. Федор Федорович ясно видел эти совершенно новые, большие 80-пушечные корабли, такие мощные и вместе с тем такие легкие на ходу.
В авангарде у турок шло шесть кораблей. Сам капудан оказался с ними: на его 80-пушечном флагманском корабле с флагштока до самой воды спускался алый шелковый флаг с полумесяцем.
Турки были на-ветре.
Ушаков волновался – приближалась роковая минута. Решалась судьба Черноморского флота, судьба Крыма.
«Ждать больше нечего. Надо драться! Капудан, поди, спокоен: так силен и на-ветре. А вот я его огорошу неожиданным маневром!» – подумал он и крикнул:
– Прибавить парусов!
Ушаков решил выиграть ветер у передовых турецких кораблей. Обойти их и поставить между русским авангардом и кордебаталией [43] . Меж двух огней.
43
Кордебаталия – середина флота, построенного в линию.
«Пусть этот маневр будет противоречить шаблонным правилам линейной тактики. Иногда нужно делать несходное с ней», – думал Ушаков.
Он стоял, крепко сжав в руке зрительную трубу, ждал.
На «Св. Павле» лихо управились с парусами – боцман Макарыч и урядник второй вахты Ефим Зуб постарались. Федор Федорович нетерпеливо перевел взгляд на свои фрегаты.
«Берислав» и «Стрела», шедшие впереди, тоже не зевали: быстро поставили добавочные паруса.
Глянул в трубу на турок.
А турки пока еще не чуяли никакой опасности. Враги подходили к небольшому пустынному острову Фидониси, расположенному против устья Дуная.
Теперь со стороны могло казаться, что русский авангард идет в голове турецкого флота.
«Если Войнович не спит и видит все, вот трясется от страха! – мелькнуло в голове. – Но погоди, дружок, то ли еще будет!»
– Боевую тревогу! – решительно сказал Ушаков и, сняв треуголку, перекрестился.
«Св. Павел» весь, от верхней палубы до орлопдека [44] , ожил.
Загрохотали барабаны, залились свистки, боцманские дудки. По трапам и палубам застучали сотни ног.
44
Орлопдек – кубрик.
Федор Федорович не спускал глаз с турецкого флагмана: «Что-то предпримет Эски-Гассан?»
Турки начали спускаться на линию русских. Капудан-паша хотел воспользоваться тем, что авангард русских вырвался вперед, и отрезать его.
Момент был решающий. Все с тревогой смотрели на Ушакова.
«Хочешь напугать? Не выйдет!» – с усмешкой подумал он.
– «Бериславу» и «Стреле» прибавить парусов! – твердо приказал Ушаков.
Сигнальщики быстро передали приказ.
На «Св. Павле» не спускали глаз со своих передовых фрегатов.
«Берислав» и «Стрела» успели выскочить на-ветер у турок.
Расстояние между двумя флотами еще больше сократилось.
– Ребята, теперь дело за вами! – крикнул в рупор артиллеристам Ушаков.
Федор Федорович не услыхал, что ответили артиллеристы, лишь на секунду увидал как-то вдруг помолодевшее лицо Власьича: оно было полно решимости.
На «Бериславе» блеснул огонь. Фрегат окутался дымом.
Над тихим, лазурным морем прокатился первый пушечный гром.
«Берислава» тотчас же поддержали остальные суда.
Все потонуло в грохоте сотен пушек: артиллерия заговорила уже с обеих сторон.
Турки спускались на русских по всем правилам линейной тактики: авангард на авангард, кордебаталия на кордебаталию, арьергард на арьергард.
Эски-Гассан, видимо, волновался тоже: поднимал сигнал за сигналом – его линия сильно растянулась.
Ушаков смотрел на артиллеристов верхнего дека, которыми командовал капитан-лейтенант Лавров. Они работали без излишней торопливости, быстро и четко, как на ученье.
Федор Федорович спустился в нижний дек. Там стояла непроницаемая темень. Только пламя выстрелов прорезывало толщу сгустившегося порохового дыма.
И здесь артиллеристы действовали уверенно и не спеша.
– Братцы! На вас вся надежда! Не палите зря. Чтобы каждое ядро либо топило, либо жгло! – крикнул в рупор Ушаков и поспешно вернулся наверх: приходилось зорко следить за всеми маневрами хитрого капудана.
Теперь Войнович мог посчитать совершенно точно: на каждый русский линейный корабль и 50-пушечный фрегат приходилось по пяти турецких линейных кораблей.
Против «Св. Павла» шел один 80-пушечный и два 60-пушечных.
Сам капудан-паша, прибавив парусов, выдвинулся с двумя кораблями вперед.
– Капудан хочет взять «Берислава» и «Стрелу» на абордаж, – понял Ушаков. – Поднять все возможные!
Не успел он сказать, как неприятельское ядро отбило поручень у марса и щепками ранило двух матросов. Это было первое попадание в его корабль.
Турецкие пушки палили по «Св. Павлу». С треском рвались пробитые паруса и ванты, затрещала фор-стеньга, но уже ничто не могло остановить его: «Св. Павел» вырвался вперед. Теперь он с «Бериславом», «Стрелой» и «Кинбурном» еще больше отдалился от своих.