Чтение онлайн

Гараж занимал целый квартал. Металлическое строение, гнутое, как дренажная труба, бетонный пол в бензиновых разводах. Кто Ннамди нанял и кто владел гаражом, так и не выяснилось — скользкий вопрос, вечная путаница, конфликтующие претензии и конкурирующие гильдии. Впрочем, помятые такси и пострадавшие мини-фургоны все равно набивались в гараж, а механики колотили по бамперам и проржавленным швам, металлом по металлу, и брызгали искры — водопады, фейерверки.

Спал Ннамди в койке над ремонтным цехом, а ночами опасливо выбирался в запруженные переулки Геенны. По улицам катились голоса, воздух напитался запахами — от уличных нужников до облачного пара кипящих клецок гарри. В порту мешанина диалектов и языков — и не догадаешься, что Портако — город игбо. Ннамди слышал огони, ибибио и десяток вариаций иджо, хотя из дальней Дельты ни одного.

Даже если не срастется поездка на север, можно остаться здесь — здесь крыша над головой, постель, работа. Ему повезло. Отцовский ору приглядывает, больше некому.

Долгое ожидание завершилось — распахнулся занавес.

Протертая тряпка, пришпиленная над койкой Ннамди, отлетела в сторону — на такой темперамент способен только Игбо Джо.

— Вставай, лодырь! Подъем! — Джо от восторга аж вело. — Вставай! Приехала! Красотка — загляденье.

Ннамди, просыпаясь на ходу, побрел за Джо вниз по лестнице. Половину ремонтного цеха занимала грузовая цистерна. Она воцарилась здесь, и такси с фургонами прижались к стенам. Овцы, уступившие дорогу альфа-барану.

Кабина сворочена, чтоб уместилась, сама цистерна покоится на шеренге колес.

— Подрегулировать надо, — сказал Джо. — Вот и займись. Давай-давай. Глянь.

Джо шел вдоль цистерны, и под расточительными его хвалами она как будто росла.

— Шестнадцать колес! Одно проколешь — и не заметишь даже.

Покрышки, отметил Ннамди, потерты, но еще не облысели.

— Койка за водительским сиденьем, место под провиант и багаж есть.

Ржавые петли. Паутина трещин на ветровом стекле, вся кабина в причудливых завитках, зеленых и золотых, а на боку девиз на счастье: «Мечтать не вредно». Ннамди обошел цистерну, еле протиснулся; на другом боку лилово-оранжевым значилось: «И это тоже пройдет».

— Еще как пройдет, — сказал Джо, увидев, как Ннамди читает послание. — Всё в пути! — Он тяжеленной лапищей хлопнул по дверце. — Нефти под завязку, прямо в Портако и очищали. ООК закрыла производство, но нам еще досталось. Мы всегда на шаг впереди! Даже самой густой сетью не поймаешь тени. В Ониче так говорят. Тут тридцать тысяч литров. Один раз скатались — и год можно не работать. Я так думаю, твои-то денежки достанутся девчонкам в Геенне. Ты ж у нас молодой жеребец! — Он засмеялся, схватил Ннамди за плечо, пихнул, молчание принял за согласие.

Из-за цистерны позвали:

— Джозеф, друг мой!

— А, — сказал Джо. — Пришел.

— Кто?

— Турок. — Джо за локоть поволок Ннамди к кабине. И прибавил, понизив голос: — Он не черный, но все равно нигериец, ты уж не дуйся.

— С чего бы мне дуться?

Но Джо уже включил свою максимальную передачу:

— Друг мой, ты принес нам звезды в ведерке!

Турок не был турком. Был он ливанским бизнесменом, чья семья поколениями жила на этих берегах, и в Геенне и пакгаузах Порт-Харткорта у него сейчас имелось несколько предприятий, законных и наоборот. Из тех, кто, как говорится, в голод жиреет. Попытки избавиться от неподходящего прозвища он давным-давно бросил.

— Турок!

— Джозефант!

Турок пошел ему навстречу. Узловатый человечек; слегка поклонился Ннамди — уважительно, сложив ладони:

— А ты, видать, чудо-механик? Джозеф про тебя рассказывал. В последний раз поехали на север, наняли машину. В песчаной буре машина сломалась, шофер несколько дней телепал до ближайшего телефона, а когда мы за ним приехали, там уже все обобрали — и шофера, и цистерну! Джозеф говорит, ты самолет на лету починишь, автобус, пока с обрыва ныряет, — долетит до земли, а уже опять на ходу. Говорит, ты был король Бонни-айленда — в счастливые времена, пока не наступил этот… непорядок.

У Ннамди заколотилось сердце. Игбо Джо, конечно, склонен преувеличивать, но…

— Да, — сказал он. — Почти все моторы я чиню. — С такими громадинами он никогда не работал. Сейчас автомобили, а прежде — в основном моторки да изредка подкрутить чего на замерной станции.

Турок с отцовской гордостью воззрился на цистерну.

— «Мечтать не вредно» вас туда довезет. И обратно, иншалла.

Сделка завершилась рукопожатием. Джо и Ннамди сгоняют на север в Кадуну, отвезут топливо, купленное Турком, а плату поделят — шестьдесят на сорок.

Как-то странно продавать нефть в Нигерии, подумал Ннамди. Все равно что возить соль в Мали, алмазы в Конго или соленую воду в море.

— Зачем им топливо из Портако? В Кадуне же нефтеперегонный завод, — сказал он.

Он работал на трубопроводах, уходивших на север. Кадунский нефтепровод. Который, кстати, бомбили. Бомбили, но, насколько он знал, не разрушили.

— Это точно, Нигерия в нефти аж купается, — сказал Игбо Джо. — Проблема не в бензине, а в доставке бензина. — Слово прозвучало как «бред с ним». — Нефти полно, братуха. Смекалки недостача.

— На севере все налажено, — сказал Турок. — Нефтеперегонки заброшены годами, еле-еле до минимальной мощности дотягивают. Ну и Абуджа бежит за паровозом, целые участки закрывает на модернизацию. Из-за этого все… усложняется. Дефициты, бунты, черный рынок буйным цветом. Людям ужасно неудобно. Но я тебе вот что скажу: не бывает неудобств — бывают только шансы. Торговля — это движение. Морская соль на север. Каменная — на юг. И та соль, и эта соль, но что важно? Что она движется.

— Когда едем? — спросил Ннамди.

— Сейчас и едем, — сказал Джо. — Прямо сейчас. Пока сухо. Самое время. Под дождем не рискну. На севере земля сухая — как польет, она и не знает, что с этой водой делать. Как ливень — там наводнения, дороги — что твои реки. Вместо земли сплошная глина, все липкое, колеса вязнут. Нет уж, жара и пыль — пожалуйста, грязь и потоп — ни за какие блага.

Турок распрощался, обильно пожимая руки и желая здравия, и отбыл, а Джо встал руки в боки, точно генерал, озирающий поле брани.

— Как будешь готов — отчаливаем, — сказал он Ннамди. — По очереди будем — один ведет, другой спит, потом тот спит, а этот ведет.