Зять для мамы
Шрифт:
…В самолете она, как всегда, спала, зная, что сил ей понадобится много. От аэродрома рейсовым автобусом без труда добралась до госпиталя, занимавшего большую территорию. Прошла через контрольно-пропускной пункт, спросила, где хирургический корпус. Медленно двигалась по аллее, вдыхая аромат южных цветов, и вдруг увидела картину, от которой ее снова затрясло, как в ознобе.
Навстречу ей стриженый ровесник Пола в больничном халате толкал впереди себя инвалидное кресло. В кресле сидел такой же молодой парень, только без ног – они были ампутированы выше колен.
И она сказала: «Господи, куда ты смотришь? Почему ты позволяешь вытворять нам такое с нашими детьми?» Ей стало страшно. Она корила себя за то, что ходила к военкому, что просила послать зятя «куда-нибудь, где мужчины заняты делом, а не пьют от тоски и безделья, не звереют и не развращают мальчишек». Господи, пусть он будет только ранен, только ранен!
Наконец она нашла корпус хирургии, надела бахилы, накинула халат и пошла по длинному коридору, ища палату.
…Ипполит спал. Она увидела коротко остриженную голову, повязку над ключицей и плечом, бледное, худое, спокойное лицо, родинку над пересохшей губой, пушистые ресницы, делавшие его лицо детским и беззащитным, села на край его кровати и заплакала.
– А вы его разбудите, – посоветовал сосед справа, – а то просидите до ужина. Он сутками спит, а встает только поесть. И то если мы растолкаем.
Она нерешительно потрясла Ипполита за плечо, он тяжело разлепил веки, открыл глаза в сонной поволоке, повернул голову, увидел ее, и его глаза сначала стали ярче, потом радостно засветились.
– Ма-ма… Марина… А разве сюда штатских пускают?
– Вот, оказывается, пускают. Как ты себя чувствуешь? Что с плечом?
– Все хорошо. Мне повезло – рана легкая, ничего не задето. Ни легкие, ни ключица. Хирург сказал, что я в рубашке родился.
Марина стала выкладывать на тумбочку фрукты. Она купила их много. Она знала, что он не один.
– Зачем же вы тратились?
– Ипполит, о чем ты говоришь! Мы ведь понятия не имеем о том, что происходит здесь. А я буду жалеть каких-то фруктов. Меня одно радует, что скоро твоя служба заканчивается.
Они проговорили до ужина – о части, о докторах, о том, что скоро демобилизация, и ни слова – об отце. На прощание она погладила его по руке:
– Я жду тебя домой.
После этой поездки долго приходила в себя. Как-то пришла в студию, посмотрела на своих дизайнеров, спросила:
– А вы в армии служили?
Они дружно посмотрели на нее как на больную. Ванечка, вернувшись глазами к монитору, ответил:
– Родители отмазали.
А кто тогда родители тех, кто отпустил своих детей туда ?
Глава 30. Жизнь продолжается
Время от времени Лиза бунтовала и кричала, что «мальчишки обнаглели и сели ей на голову и что даже не хотят сами просто позвонить по телефону и заказать себе обед». В дни Лизиных забастовок они ходили обедать в соседние с офисом кафе, и эти хождения отнимали часа три рабочего времени. Тогда они задерживались в офисе, а Марина их не торопила, ведь дома ее ждали только коты. Сегодня был как раз такой случай, но, как она ни старалась под любым предлогом задержаться в офисе, домой все-таки нужно было возвращаться… Она медленно поднялась на второй этаж, повернула ключ в замке…
Вот уже два года никто не встречает ее в прихожей – ни разговорами о Жириновском, ни возмущениями подлянкой, которую устроили преподы на зачетной неделе. В квартире не пахнет ни морилкой, ни жареной картошкой из кухни, а в шкафу прихожей висит куртка Ипполита, которая уже давно забыла запах хозяина. Марина с тоской и надеждой посмотрела на телефон, и он, словно под ее взглядом, ожил трелью звонка.
– Пришла? – спросила Алла, которая последнее время контролировала ее возвращение домой. – Одна?
– Одна.
– А сама позвонить не хочешь?
– Кому? – не поняла Марина.
– Валентину. Я его видела недавно… Сам продукты покупал в универсаме.
– Это ни о чем не говорит. И потом, это уже законченный роман с неудавшимся финалом. Ты что звонишь?
– Тебя развлечь.
В этот момент сначала зашипел, а потом ожил давно не звучавший звонок над дверью. Алла забеспокоилась:
– Это в твою дверь?
– В мою.
– Не открывай, вдруг какое чмо принесло.
– Не выдумывай.
Звонок снова нетерпеливо затрезвонил.
– Ладно, давай так: ты трубку не клади на рычаг и открой дверь. Если все в порядке, тогда положишь.
– Ну хорошо, а то ты умрешь от неудовлетворенного любопытства. Кто там? – спросила она свою дверь. И услышала знакомый голос:
– Марина Петровна, это я. – За дверью стоял Ипполит.
Она распахнула ее со словами:
– Ипполит! Ты вернулся? А как ты добирался? Что же ты не позвонил, не предупредил? Я бы тебя встретила, пирог испекла.
– Да вот поэтому и не позвонил, – сказал высокий плечистый загорелый парень голосом Ипполита и широко, белозубо улыбнулся. – Зачем вам беспокоиться. Как будто у вас других дел нет.
– Что тебе лучше вначале сделать – ванну или поесть?
– Вначале, Марина Петровна, мы просто поговорим, ладно?
На радостях она совсем забыла про трубку телефона, оставленную на тумбочке в прихожей. «Бог мой, надо ведь было сказать Алле, что все в порядке!» Да та, наверное, уже поняла и успокоилась. Марина подняла трубку к уху – на всякий случай – и услышала тихий плач Аллы.
– Алла, ты плачешь? – удивленно спросила она шепотом. – Ты умеешь плакать?
– Счастливая ты, Марина, – всхлипывая, сказала Миссис Совершенство и повесила трубку.
Да, она счастлива, что он жив, здоров, цел и невредим. А главное – свободен! Ему не надо сидеть дома, опасаясь лишний раз выйти на улицу. И он сам будет решать, как и где жить…
Марина все-таки затолкала «зятя номер один» под душ, и пока он был в ванной, накрыла стол. Она знала, что в его возрасте мальчики всегда хотят есть. …Их разговор был сбивчивым. Они перескакивали с одной темы на другую: говорили то про службу, то про знакомых, то переходили к планам на будущее.