Звездные дали
Шрифт:
– Ты лети тихонько! Не растряси Галюшу!
– Постараюсь.
Разбег. Взлет. Высота пятьсот метров. Скорость двести километров в час.
– Алло! Римма! Это Таня! Не узнала?! Богатой будешь! Слушай! Помнишь, я вчера про анемию беременных спрашивала? Да, да, да! Примете ее? Да прямо сейчас везем! Летим! Лео, давай в облцентр!
Не факт, что мне и туда бензина хватит.
– Михалыч, прием.
– На связи!
– Готовьте заправщик.
– ?!
– В Щукино оказалась беременная с осложнениями. До облцентра я не долечу.
Сзади заорали так, что я чуть в штопор не свалился.
– Как это не долетишь?!
– Спокойно, Татьяна Викторовна. Ничего с вашей Галей не сделается. Михалыч, прием. Вызови-ко врача на всякий пожарный.
Пассажирка начала ругаться матом. Я отключил слух и сосредоточился на управлении самолетом.
Доктор осмотрел Галину и заявил :
– Вы ненормальная, госпожа Колесова! Ее нельзя было везти! Тем более на самолете!!! Лучше бы хорошего врача привезли к себе!
– Ты акушер?! Знаешь, что делать в этом случае?!
– Вам любой врач скажет, что с такими осложнениями ни возить, ни летать нельзя!!!
– Да вы ее в своей машине больше растрясете, чем Лео в небе! Пока мы летели, я ничего не чувствовала! Никаких перегрузок!!!
Дальше они заговорили на медицинском жаргоне. Я понял только, Татьяна Викторовна лекарствами немножко облегчила состояние Галины и потому решилась на ее транспортировку. Врач скорой ей не поверил, обругал последними словами и под конец заявил, что смерть беременной и ее детей будет на совести госпожи Колесовой. Ко мне тем временем подошла Мария.
– Я сделала все, что можно, но ей надо рожать как можно быстрее. Знаю, у вас есть методики и препараты по искусственному вызыванию родов …
– По-твоему, кто прав?
– Татьяна Викторовна сделала невозможное. Если бы не она, у Галины был бы выкидыш …
Ругались они долго. Звонили каждый своим друзьям – консультантам. Наконец, решили : Галину в областной центр везти, но лежа на носилках и в сопровождении врача. Потому дальше мы полетели на Ан-2. И приземлились не на травяном поле аэродрома "Широкий", а на заасфальтированной дороге к нему.
… Скорость сто восемьдесят километров в час. Высота шестьсот метров. Самолет чуть-чуть покачивается. Внизу проплывают леса и поля, деревни и фермы, дороги и реки. Облаков на небе немного и солнце разыгралось. Даже сбоку светит так, что я жмурюсь. Алексей улыбается.
– Деркович! Ветер! Прием!
– На связи, Михалыч. У нас все нормально.
– Успеваете в Ромашки?
– Точно по времени. Передайте Сысоеву : пусть не волнуется. Живы его телята.
Из грузовой кабины послышалось мычание. Алексей глянул на дверь и улыбнулся.
– Не отвяжутся?
– Не должны … пойду посмотрю.
Я поднялся. Открыл дверь и вышел в салон. Поморщился от непривычного запаха. Проверил ремни, державшие четверых полугодовалых телят на настилах из сена и веток. Вернулся в пилотскую кабину.
– Будешь рассказывать прапраправнукам, как домашних животных возил на далекой планете.
– На аэродинамическом летательном аппарате!
– Которому не требуются специальные ВПП и который ремонтируется на коленке с помощью кувалды и такой-то матери!
Мы посмеялись.
– Садитесь, пан пилот.
– Так точно!
Алексей двинул рычаги. "Кукурузник" пошел вниз. Плавно затормозил и коснулся колесами земли. Полторы сотни метров спустя остановился точно перед коренастым господином с обветренным лицом. Он подскочил к самолету и распахнул дверь в грузовую кабину.
– Как вы долетели?
Я заглушил мотор.
– Надеюсь, им понравилось.
Телята промычали, кто жалобно, а кто и недовольно. Сысоев отвязал крайнего и вывел на волю. Маленькая коровка радостно запрыгала. Глянула на солнце и зажмурила глазки …
Мы помогли фермеру вывести телят из самолета. Все вместе отвели их в загон. Затем развернули самолет и взлетели. Алексей набрал высоту и выровнял машину. Откинулся в кресле. Прикрыл глаза.
– Знаешь, Лео, я ведь не хотел сюда. Чтобы я после звездолета пересел в пилотское кресло хоть какого-нибудь досветового летательного аппарата? Думал : что может быть интереснее нестись от звезды к звезде! Но вот я здесь, вожу … да кого только не вожу! Кур, коз, удобрения, туристов, беременных женщин … телят! Каждый день что-нибудь новенькое!
– Знаешь же, что я из ВВС не по своей воле ушел? Ну вот. Вернулся домой. Что делать? Неба уже вкусил и понял : мое. Не могу без него! Пришел сюда, в "Боровик". Думал : перекантуюсь годик – полтора – два и назад, в ВВС. Потом втянулся. Поначалу было, что и клиентов искал … и да, кого мы здесь только не возим! В ВВС такого не будет …
– Не хочешь туда?
– Идя в Армавирское училище, я думал защищать небо России, как папа, дедушка, прадедушка и прапрадедушка. Но сейчас все поворачивается так, что служу Родине я больше на земле. А в небе – помогаю ее отдельным гражданам. Тому же Сысоеву – по земле он своих теляток через неделю получил бы … сейчас я чувствую, что нашел свое призвание. Не убивать людей, а помогать им – и на земле, и в небе. В любом случае, я сначала к вам в гости слетаю, а потом уже буду поступать куда бы то ни было здесь, на Земле.
– С радостью подменим вас в "Боровике"!
Кстати. Что-то больно тихо в эфире. Я включил микрофон.
– Михалыч, прием. Это Лео и Алексей. Мы уже освободились. Летим назад.
– Принял.
– Что тихо в эфире?
– В небе только вы.
Самолет дрогнул – колеса коснулись земли. Короткая пробежка, поворот, еще немного движения и пятитонный "кукурузник" замер рядом с другими самолетами. Алексей выключил двигатель.
– Полет окончен.
Я открыл дверь и спрыгнул на молодую травку летного поля. Алексей спустился с другой стороны. Потянулся. Глянул на солнышко и пошел к конторе. Я махнул Федору.