Зверь
Шрифт:
Эссейл неспешно подошел к ней и опустился на четвереньки, оседлав ее таз и захватывая ее в ловушку. Натянув галстук между кулаками, он посмотрел на нее сверху вниз.
– Ты такая доверчивая, - промурлыкал он.
– Что, если я сделаю что-то плохое? Здесь никто не услышит твои крики или звуки борьбы.
На мгновение в ее глазах мелькнул страх. Но потом он улыбнулся.
– Хорошо, что я джентльмен, не так ли?
– Эссейл склонился, держа в руках галстук.
– Закрой глаза, моя дорогая. И не ради сна, нет, не ради отдыха.
Он завязал ей глаза шелковой тканью. Затем обернулся через плечо и кивнул кузенам приступать к делу. Они, как всегда, были более чем послушны, срывая с себя рубашки и слаксы, обнажаясь и устремляясь к ней, чтобы касаться и лизать, гладить и проникать.
Когда Нааша начала стонать, Эссейл слез с нее, схватил ближайшее запястье - Эрика, как оказалось - и оцарапал его своими клыками. Стоило ему провести выступившей кровью по губам Нааши, как женщина раскрыла рот и жадно присосалась к вене как к материнской груди, и все ее тело начало извиваться в экстазе.
Очевидно, она питалась не от своего хеллрена– и Эссейл предположил, что поэтому она наслаждается компанией Тро. Но вампиры, особенно возбужденные, нередко совмещали трапезу и удовольствие, даже если были сыты. Как алкоголь и наркотики, питье из вены приумножало все ощущения самым приятным способом.
Нааша была так увлечена кровью его кузена на своем языке и в воздухе, что Эссейл сумел пробраться к двери, и его уход остался незамеченным. Запустив руку в карман пальто, он достал миниатюрную баночку лубриканта с крышкой-кнопкой и коротким носиком.
Пшик-пшик. Пшик-пшик. Сверху.
Пшик-пшик. Пшик-пшик. Снизу.
Лубрикант почти не имел запаха, потому что он заполнил баночку свеженьким моторным маслом Pennzoil - и после его манипуляций массивная дверь открылась абсолютно бесшумно. С озорной улыбкой он выскользнул из игровой комнаты и закрыл за собой массивные панели. Убрав баночку с маслом в карман кашемирового кардигана, Эссейл посмотрел в обе стороны. Затем пошел налево - туда, куда накануне вечером удалился Тро.
Стены и пол в подвале были выложены необработанным камнем, электрические светильники, висевшие на деревянных потолочных балках, отбрасывали тусклые тени. Эссейл заглядывал в каждую дверь и обнаруживал лишь кладовые - одни набиты техникой для ухода за газоном родом из 40-50-х годов, другие с дорожными сундуками из двадцатого столетия, третьи с праздничными декорациями, испортившимися и поблекшими от сырости и плесени.
Ни намека на комнаты Тро, и это неудивительно - он бы не соизволил остановиться в безоконном месте, полном забытой утвари. Никаких додженов– видимо, дом подвергался модернизации, припасы и мелочи слуги перенесли на верхние уровни. Винного погреба тоже нет, но потом Эссейл подумал, что для него наверняка нашлось место на первом этаже, поближе к очагу социальной активности.
Вот почему она так оборудовала это место.
Здесь, внизу, обеспечивалось уединение.
Возможно, Нааша, как и он, сама меняла простыни на тех спальных платформах? Наверное, нет. У этой женщины, скорее всего, была доверенная служанка.
В дальнем конце коридора, за поворотом, обнаружился еще один лестничный пролет, с такими старыми ступенями, что камень уже истерся от шагов.
Ах, так вот куда убежал Тро.
Двигаясь быстро, Эссейл уже хотел подняться по ступеням, когда достиг последней двери - укрепленной почти так же, как и дверь в темницу Нааши, по сравнению с хлипкими дверями кладовок.
Замок на ней был новеньким и сияющим, из тех, к которым требуется специальный ключ. Поддавшись импульсу, Эссейл похлопал по косяку на случай, если вдруг ключ висел где-то на гвоздике или крючке. К сожалению, нет. Что бы ни находилось по ту сторону, оно было ценным.
Или не предназначалось для чужих глаз.
Поднявшись по лестнице, он бесшумно подошел к двери, которая, к счастью, оказалась не заперта. Несколько мгновений он прислушивался, убеждаясь, что по ту сторону никого нет, а затем осторожно открыл дверь.
Там оказалась буфетная, судя по полным посуды шкафчикам со стеклянными дверцами и серебряному серванту, отделанному зеленым фетром и заставленному огромным количеством сияющего стерлингового серебра.
Хоть Эссейл и не знал планировки дома, он прекрасно был осведомлен об обязательных элементах больших особняков, и конечно же, вскоре нашлась невзрачная лестница для персонала с голыми деревянными ступенями и практичными перилами. Поднимаясь на второй этаж, он вынужден был остановиться на полпути и распластаться по стене, потому что на площадке выше проходила служанка с плетеной корзиной, полной белья. Когда она ушла, он быстро преодолел оставшееся расстояние и шмыгнул вслед за ней в секцию для слуг в спальном крыле.
Следуя инстинктам, Эссейл подкрался к широкой двери, габариты которой позволяли объединить в себе все ходы и выходы - и действительно, по другую сторону коридор выглядел просто роскошно - бра из хрусталя и меди освещали путь, толстый шерстяной ковер приглушал шаги, антикварные бюро и столики стояли у окон, из которых несомненно открывался вид на сад.
Он заглянул во все спальни, и каждая из них соответствовала определенному полу, будучи выполненной в мужском или женском стиле.
Эссейл понял, что нашел спальню Тро, по запаху лосьона после бритья, витавшего в воздухе.
Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь. К счастью, служанки уже побывали здесь и прибрались, застелили постель, оставили в ванной стопку свежих полотенец, а на письменном столе - букетик свежесрезанных цветов. Личных вещей было немного, что вполне в духе бывшего солдата - мало пожиток, легок на подъем. Гардеробная, впрочем, была забита вещами, на многих из которых все еще висели этикетки, указывающие на недавние покупки.
Несомненно, совершенные хозяйкой дома.
Вернувшись в комнату, Эссейл обшарил ящики чиппендейловского комода и ничего не нашел. Ни оружия. Ни боеприпасов. На антикварном столе он искал бумаги, записи звонков, почту. Тоже ничего.