Zомбак
Шрифт:
Темнеет быстро. Когда лежать надоело, а читать становится физически невозможно, я поднимаюсь и вижу костер. Вокруг него сидят эскадешки и поют песни под гитару. Двое парней жарят мясо на мангале. На маленьком складном столике стоят несколько баночек с пивом. Сглатываю жажду, образовавшуюся в горле. Машинально двигаюсь затекшим от лежания телом к столику. Заранее тянусь рукой к банке, обозначив для себя таким образом цель. Дохожу. Глоток. Напиток стекает по горлу и дарит облегчение, сухость и жжение проходят. С наслаждением прикрываю глаза и отхлебываю еще. Как же хорошо! Расслабляюсь и уже по-новому смотрю на компанию у костра. Покачиваю головой под их завывания. Трясу банкой, но она оказывается пустой. Тянусь за следующей.
Какое-то время провожу у столика, опустошая банки с пивом только так. Надо бы чего-нибудь схавать, а то я в таком режиме и часа не протяну. Иду на поиски жратвы, но спотыкаюсь о чью-то раскинутую палатку.
– Сука! – едва не падаю, тру ушибленную ногу.
– Эй, будешь? – говорит голос в темноте.
– Че?
– Косячок. Самокрутка.
Из темноты появляется паренек, его лицо размыто. Щурюсь, стараясь разглядеть очертания. Не выходит. Но предложенную скрутку выхватываю из его руки и затягиваюсь. Кашель, кажется мой.
– Не так резко, по чуть-чуть, – говорит он.
– Бляха! – закашливаюсь, но от своего не отступаю. – А ты чего тут, не там? – киваю в сторону костра.
– Рано еще, народ трезвый.
– Ну, бывай.
Иду с зажатым меж пальцами косяком к компашке, спотыкаясь обо все выпирающие из земли камни, хватаюсь за встречные деревья. Я пьян, благо что пока не тошнит и соображаю. В костер не лезу, сажусь между кем-то, слегка распихиваю их в стороны. Курю. И жизнь налаживается, гитарная баллада нравится мне все больше и больше. Подпеваю незнакомые слова, машу руками. На меня смотрят и улыбаются. Наверное, думают, что мне помог чудодейственный разговор. И вот я начинаю с чистого листа, открываюсь им, отрываясь под гитарные рифы. Пацаны приносят мясо, вгрызаюсь в кусок одним из первых.
– Слишком пресный вкус, надо поперчить, – говорю соседу слева. Но он не слушает, ест с удовольствием.
Засранец. Вот тебе и «понимаю». Ни черта не понимает, что мне не с кем разделить разговор о пресном мясе. Ищу того, кто мог бы меня выслушать. «Вероничка», – первая мысль. Она тоже сидит у костра. Какой-то парень укрывает ее своей курткой и обнимает за плечи.
– Чего, бля?
Эта фраза больше для меня. Какого хуя он к ней лезет? И почему она ему позволяет? Отбираю картонный стаканчик у соседа справа и залпом выпиваю. Вау, он меня удивляет. Чистый самогон. Оказывается, эскадешники – далеко не промах! Под неуверенные возмущения соседа встаю со своего места и плетусь к образовавшейся парочке. Опять вижу размытое лицо парня. А так хотелось бы запомнить его морду, чтобы потом ее начистить.
– Нич-чка, – язык еле поворачивается. – Курточ-чка тебе нужна, дер-ржи мою.
Срываю с плеч Вероники чужую куртку и кидаю ее в парня. Пытаюсь стянуть рукав своей, но не получается. Куртка крепко сидит на мне. Не поддается.
– Ты чего?
Вероника поднимается и пристально смотрит на меня. К счастью, ее лицо не размыто, я отчетливо вижу ее скулы и губы, зеленые глаза. Она зябнет от вечерней прохлады.
– Щас, погоди. Я поч-чти.
Все-таки срываю с себя куртку, слышится треск. Минус карман. Накидываю ее на Веронику, но плечи не отпускаю. Так и вцепляюсь в них пальцами. Она кривится от удивления, отвожу ее в сторону. Я пару раз спотыкаюсь и заваливаюсь на нее, но Ника терпит. Тащу ее подальше от друзей.
– Ты что, пьяный?
– Нэ-эт, – качаю головой я.
– Где ты так надрался? – посмеивается Ника.
– Маленькая суч-чка.
Толкаю ее к дереву и прижимаю собой. Затыкаю рот Ники поцелуем, скольжу пальцами вниз. В трусики сразу нырять не решаюсь, но сверху, по ткани штанов, наглаживаю ее киску, слегка надавливая.
– Сука, как ты меня завод-дишь, – рычу шепотом.
– Слава… – стонет она.
– Заткнись, хоч-чу тебя!
Присасываюсь к ее шее, интенсивнее наглаживаю ее промежность, хватаю за грудь. Ее стоны или крики еле отзываются в моих ушах, выкручиваю ее соски, хочу слышать громче.
– Слава!
Покусываю кожу на ее оголенном плече, просовываю пальцы под резинку трусиков и оказываюсь там. Влажно и жарко. Скольжу по поверхности, боясь загнать пальцы глубже. Снова накрываю ее рот поцелуем, покусывая зубами ее губы. Два моих пальца свободно, без преград, погружаются внутрь… «Что?»
– Слава! – орет она. – Что ты делаешь?
Останавливаюсь. Резко распахиваю глаза и вижу перед собой незнакомую девушку. Она напугана и часто дышит. Не сказать, что сопротивляется моему напору, но и не особо радуется.
– Слава! Какого черта?! – слышу за спиной.
Медленно убираю руки от незнакомки и оборачиваюсь. Ошарашенная происходящим Вероника смотрит мне в глаза и осуждающе качает головой.
«Вот это накрыло…» – сердечный ритм ускоряется.
Мадама, которую я несколько секунд назад отымел пальцами, убегает в сторону Ники в объятия парня. И до меня окончательно доходит, что все это время я считал ее Вероникой. А настоящая наблюдала и охуевала. Особенно от сценки у дерева… По стремительно приближающемуся ко мне парню обиженки также понимаю, что он тоже не в восторге от увиденного.
– Саша, не надо! Он пьяный! – останавливает его за локоть Вероника.
– Он хотел изнасиловать меня! – вставляет свое веское слово овца, имени которой я не знаю.
– А чего ты с ним пошла? – всхлипывает Ника.
– Я ж не знала!
– Убью гада! – орет Санек и выдирает свой локоть из рук Ники, мчится ко мне.
– Все-все, – выставляю руки вперед. Получается притормозить Санька. Он стоит передо мной со сжатыми кулаками. Сейчас важно сказать что-нибудь в свое оправдание. – Я… обдолбался, простите. Мен-ня щас стошн-нит…
Делаю вид, что хочу блевануть. Парниша отскакивает от меня, как от заразного. Пятится, уже и не думая о драке. Но мне мало того, что он берет свою девушку и возвращается к костру. Я надеюсь, что Вероника тоже уйдет. А она, как назло, стоит и плачет. Хватаю воздух ртом и решаюсь уйти. Делаю шаг.
Конец ознакомительного фрагмента.