Чтение онлайн

Она быстро взглянула на часы. Прошло два часа пятьдесят минут с тех пор, как самолет вылетел из Лусаки.

Она чуть приподнялась на сиденье и бросила взгляд через плечо пилота на приборную доску. Курс самолета не изменился, но он уже явно заходил на посадку. Стрелка высотомера быстро приближалась к нулю.

Она попыталась что-нибудь разглядеть через козырек кабины. День клонился к вечеру, видимость была нечеткой, но вдруг впереди по курсу в лучах заходящего солнца засверкала обширная водная гладь.

«Озеро», – подумала она и стала вспоминать большие африканские озера, расположенные в этой части материка. Ничего не выходило; все известные ей озера размещались вдоль Великого Африканского Разлома, в тысячах миль к востоку. И тут до нее дошло: «Атлантика! Мы у западного побережья. – Она воссоздала в голове карту Африки. – Значит, мы либо в Анголе, либо в Заире, а может быть, в Кабинде».

«Кандид» быстро снижался. Послышался скрип выпускаемых шасси; самолет слегка тряхнуло. Впереди она увидела белые коралловые пляжи и темные силуэты рифов, выступающие из голубых океанских вод.

Перед нею было устье реки; невысокие волны прибоя разбивались о коралловую отмель, которую прорезал более глубокий извилистый канал; он соединял океан с лагуной, образовавшейся в устье. Сама река была мутной и широкой, но все же не такой большой, как главные африканские водные артерии, такие, как Конго или Луанда. Она постаралась запомнить каждую деталь открывавшейся перед ней картины. В нескольких милях выше лагуны река образовывала заводь в виде двойной буквы «S». Прямо перед носом самолета вставала длинная взлетно-посадочная полоса из красной глины, а за ней в излучине реки виднелись тростниковые крыши большого поселения.

«Кандид» коснулся земли и остановился в дальнем конце полосы. Когда пилот заглушил моторы, к самолету подкатили несколько грузовиков и окружили его со всех сторон. Она увидела множество вооруженных людей в военной маскировочной форме.

– Подождать, – сказал ей пилот. – Люди сейчас придут.

В кабину вошли двое офицеров. Один из них был в чине майора. Оба смуглые, с черными усами. На их маскировочной форме не было никаких планок или нашивок, кроме значков различия.

Южноамериканцы, подумала она. Или мексиканцы. Ее догадка подтвердилась, когда майор обратился к ней по-испански.

– Добро пожаловать, сеньорита. Прошу вас следовать за нами.

– Мой багаж. – Она кивнула на свой чемодан с самым надменным видом, какой только смогла на себя напустить в данных обстоятельствах; майор что-то отрывисто приказал младшему по званию. Лейтенант снес ее чемодан по трапу и впихнул его в ожидавший грузовик.

Минут двадцать они ехали в полном молчании мимо ограждения из колючей проволоки, за которым укрывались тростниковые постройки, увиденные ею еще с воздуха. У ворот стояла вооруженная охрана. Миновав лагерь, они двинулись дальше по единственной твердой дороге, и вскоре в промежутке между деревьями блеснула река. Постепенно дорога становилась все мягче и песчаней, и она поняла, что они приближаются к устью реки и океану.

Они поравнялись с еще одной оградкой, поменьше. Ворота также охранялись, но их пропустили безо всякой проверки. Внутри обнаружились опять-таки тростниковые хижины, но они были меньше, чем те, что она видела раньше, и выглядели поприличнее. Всего вдоль края пляжа она насчитала девять построек.

Выйдя из грузовика, она первым делом огляделась вокруг. Это было прелестное местечко, напомнившее ей фотографии из рекламной брошюры, выпускаемой «Средиземноморским клубом»: море, песок, пальмы, тростниковые хижины – одним словом, туристический рай.

Майор галантно проводил ее в самую большую хижину, где уже ожидали две женщины в форме; при виде их Изабелла почувствовала, что по спине у нее пробежал озноб.

Ей тут же вспомнился унизительнейший обыск, которому она подверглась во время своего предыдущего визита. Однако ее тревога оказалась напрасной. Две молодые женщины выглядели даже какими-то смущенными, когда обыскивали ее чемодан и сумочку. Затем они ощупали ее с головы до ног, но раздеваться ей не пришлось.

Единственная возникшая проблема была связана с ее фотоаппаратом. Это был маленький «Свингер» типа «Кодак». Обнаружив его, они стали переговариваться между собой с очевидной тревогой, и Изабелла уже смирилась с его утратой.

– Он мне не нужен, – заявила она им по-испански. – Если хотите, можете взять его себе.

В конце концов одна из них взяла фотоаппарат и две запасные пленки к нему и скрылась за дверью в противоположной от входа стене.

Рамон через специальный глазок в стене внимательно наблюдал за тем, как две связистки проводят обыск. Он распорядился, чтобы они вели себя предупредительно и избегали ненужных унижений, так что, когда одна из них вошла и передала ему фотоаппарат и пленку, он одобрительно кивнул.

Он быстро, но тщательно обследовал их. Даже щелкнул разок затвором, чтобы убедиться, что механизм в полном порядке и что пленка крутится без помех. Затем вновь кивнул и вернул девушке фотоаппарат.

Когда Изабелла получила его обратно, она была удивлена и явно обрадована. Рамон с интересом наблюдал через глазок выражение ее лица. За то время, что он не видел ее, она отрастила волосы. Казалась более зрелой и решительной, чем прежде. Теперь она выглядела еще уравновешеннее и держалась с еще большим достоинством, чем во время их последней встречи в Испании. Весь ее вид говорил о преуспевании и привычке повелевать. Рамон вспомнил о той головокружительной карьере, что она сделала за какие-то несколько лет, и о высоком положении, которое она теперь занимала.

Она явно заботилась о своей физической форме, и плоды этой заботы были налицо. Ее фигура была по-прежнему стройной и спортивной. Загорелые изящные руки и ноги выгодно оттенялись короткой хлопчатобумажной блузой и «бермудами». Мускулатура была развита не хуже, чем у профессиональной спортсменки. Он подумал, что если быть полностью объективным, то ее следует признать одной из трех или четырех наиболее привлекательных женщин, которых он встречал за всю свою жизнь, а ведь ему приходилось иметь дело с сотнями женщин. Одним словом, он был очень ею доволен. Своей собственной успешной карьерой он был во многом обязан именно ей.