Чтение онлайн

Для характеристики нынешнего состояния умов в Америке достаточно напомнить о трагикомическом случае, десять лет назад обошедшем все СМИ. В одну из июньских ночей 1993 года супруга американского военнослужащего Лорена Боббит, измученная «сексуальными домогательствами» супруга, отрезала ножницами его «орудие пытки» и выбросила окровавленный орган на улицу.

Далее трагедия приобрела оттенок сказки со счастливым концом: случайный прохожий нашел отрезанное, вызвал полицию и спустя полтора часа Джона Боббита и символ его мужского достоинства по отдельности доставили в больницу, где врачи за девять часов виртуозно поставили все на свои места. Но самое интересное ждало жадную до сенсаций публику впереди: состоялось два судебных процесса, на первом из которых оправдали Боббита, а на втором – его жену, которую суд признал временно невменяемой. Однако если первый вердикт вызвал бурю возмущения со стороны феминистских организаций, то второй американские СМИ встретили без особого возбуждения, как нечто само собой разумеющееся.

Пока в США кипели страсти, феминистки Старого Света добивались успехов, сохраняя национальную и культурную специфику. Так, француженки плотно оккупировали сферы культуры, науки и образования, англичанки с головой ушли в политику – причем в левую часть политического спектра (борьба за равноправие в трудовой сфере через партии и профсоюзы, за государственное обеспечение ухода за детьми). А западногерманские и скандинавские феминистки успешно штурмовали все ветви власти, занимая высшие государственные посты и набирая до половины голосов на парламентских выборах.

Что касается Штатов, то там дала себя знать специфика американская. Как известно, Америка – нация в культурном отношении молодая, потому-то во всем, что затевают американцы, зачастую куда больше молодой удали и бьющей через край энергии, чем расчетливой мудрости вкупе с культурными ограничениями. А присущий этой нации «комплекс чемпионов» не позволяет остановиться на полпути, подумать и вовремя дать задний ход, если цель оказалась ложной или непосильной.

Не стала исключением и американская феминистская революция. Сегодня «затираемые» повсеместно американские мужчины, превратившись в дискриминируемое меньшинство, открыто стоять за свои права уже не рискуют: феминистки живьем съедят. Поэтому процветает тактика скрытого саботажа, примером которого стало выполнение того самого закона о равной оплате.

После 1963 года было оперативно принято еще несколько федеральных законов, закреплявших экономическое равноправие полов: о равенстве в жилищном строительстве (1968), о равных возможностях при кредитовании (1975), о равенстве женщин в образовании (1974), поправки к законам о профессиональном образовании и образовании взрослых (1976) и другие. Однако даже в 2001 году, по данным Национального статистического бюро, белым американкам в среднем платили по 76 центов за ту же работу, за которую мужчины получали полновесный доллар. Еще меньше доставалось афроамериканкам (69 центов) и испаноязычным «латиноскам» (56). Как показали исследования, проведенные Национальным комитетом по равной оплате, за тот же год среднестатистической американке с высшим образованием в сравнении с коллегами-мужчинами, выполнявшими такую же работу, недоплатили $12 893. Только за первые месяцы 2001 года суды 35 штатов приняли к рассмотрению около 100 исков по поводу «неравной платы». Любопытно, что исками оказались завалены не только работодатели, недоплачивающие своим сотрудницам, но и те, кто не обеспечивал сотрудницам дополнительных социальных льгот и привилегий.

(Для усиления неработающего закона в 1996 году был подготовлен другой – закон о честной оплате труда. В 1999 году он поступил в конгресс, где благополучно застрял. Хотя один пункт нового закона дает ему дополнительный шанс на принятие в сегодняшней Америке, после событий 11 сентября 2001 года ударившейся в поголовное стукачество: закон запрещает увольнение сотрудников, разгласивших условия оплаты, предложенные работодателем.)

Но это, по мнению пессимистов, лишь последние разрозненные очаги сопротивления исторически обреченных «контрреволюционеров».

Тем более что сражаются они на том фронте, где дело женщин – правое: с тем, что равный труд требует равной оплаты, согласится всякий не зацикленный на комплексе мачо мужчина. Но ведь дело не ограничилось экономическими требованиями, западная феминистская революция победила и на других направлениях.

Другой вопрос, стал ли в итоге мир более мирным, гуманным, уравновешенным, толерантным, кооперативным? Пример Маргарет Тэтчер, Мадлен Олбрайт и Кондолизы Райс, с именами которых, в частности, связаны войны последних двух десятилетий (соответственно фолклендская, югославская и иракская), убеждает в обратном. Кажется, что в мире лишь прибавилось агрессивных и напористых мачо – неважно, носят ли они брюки или юбки.

Потребители существовали всегда, но вот права у них появились недавно – примерно 40 лет назад. Их придумал Ральф Надер, рассудивший, что, поскольку потребителей столько же, сколько людей на земле, опора на их интересы – самый лучший фундамент для построения собственной блистательной карьеры. Великолепная мысль, принесшая адекватные результаты. Превратить покупателей – обычных людей, приобретающих еду, авиабилеты, стиральные порошки, одежду и пр., – в потребителей, то есть в определенную категорию граждан, очень легко. Нужно им просто об этом сказать. Ведь у них же есть общий признак – как и у гомосексуалистов, безработных или темнокожих. И у этой категории, пусть в нее входят хоть все граждане, есть особые права, которые и стоит защищать.

Какие права? Права на качественные товары и услуги. Кто на эти права покушается? Сами производители товаров и услуг, старающиеся продать подороже вещи, далекие от совершенства. Или иначе: если производитель не может сделать совершенный товар, пусть честно расскажет не о его достоинствах, как это принято, а о недостатках, а уж потребитель пусть сам решает, хочет он за это платить требуемые от него деньги или нет.

А недостатки есть у всего – стоит только поискать. Вот несколько лет назад одна американка выиграла судебный процесс против компании, производящей микроволновые печи. Женщина решила высушить в ней свою промокшую под дождем болонку, а та возьми да издохни. Американка почувствовала себя ущемленной в своих потребительских правах, ведь в инструкции к печке ни слова не было сказано о том, что там нельзя сушить болонок!

От смешного до великого – один шаг. Чтобы сделать его, все потребители должны объединиться в общественное движение. Борясь за свои права, они должны участвовать в справедливом переустройстве общества. И таким образом развернуть наконец экономику лицом к себе, то есть к потребителю. Богатая идея.

Надер предложил людям возможность не покупать то, что им не нравится

Ральф Надер, родившийся в 1934 году в семье ливанских иммигрантов в Уинстеде (штат Коннектикут), являл собой яркий пример шестидесятника американского образца. Первые свои университеты он прошел почти что за кухонными спорами: его отец, Натра Надер, владел ресторанчиком, в котором поощрялись жаркие дискуссии об общественном благе. Натра чувствовал себя американцем до мозга костей, говорил, что каждый раз, когда видит статую Свободы, его охватывает волнение. Ральф с большим интересом прислушивался к разговорам взрослых, а к 14 годам он успел уже прочесть все самые известные книги журналистов-«разоблачителей», которые боролись против коррупции и злоупотреблений в государственных органах.