Чтение онлайн

Первые вредоносные программы, которые еще не были вирусами, появились в 70-е годы, причем программисты придумывали их для того, чтобы заставить с собой считаться. Так, в середине 70-х программисты компании Motorola обнаружили дыру в защите программного обеспечения компьютера, работающего в офисе фирмы Xerox. На посланный сигнал специалисты Xerox никак не отреагировали, и их бдительные коллеги из Motorola решили продемонстрировать нерадивцам, какова может быть цена компьютерной безопасности. Через прореху в защите в компьютер Xerox были внедрены две взаимосвязанные программы, единственным назначением которых было издеваться над операторами. Программы принялись раскручивать бобины с магнитными лентами, стирать данные и заниматься прочим непотребством. Когда программисты Xerox ловили и уничтожали одну из них, та выдавала сообщение: «Меня атакуют! Брат Тук, молю, спаси меня!» «Не бойся, Робин Гуд, друг мой! Я прогоню людей шерифа Ноттингемского!» – отвечала другая программа и тут же воскрешала стираемую программу-близнеца. Переговоры Робина Гуда и монаха Тука продолжались до тех пор, пока программисты Xerox не убили обе программы разом.

Еще раньше по компьютерам пробежалась программа Creeper («Ползун»), которая умела переползать с машины на машину и сообщала опешившим операторам: «Я Ползун. Поймай меня, если сможешь». В итоге «Ползуна» поймал и уничтожил выпущенный неизвестно кем «Потрошитель» (Reaper), однако урок мировым сообществом все еще не был усвоен. Не услышало оно и многочисленные предупреждения компьютерных теоретиков о том, что не ровен час кто-нибудь создаст вредоносную программу, которая научится себя копировать и заражать другие компьютеры. В итоге теоретикам пришлось перейти к практике и самим создать вирусы. 3 ноября 1983 года молодой ученый Фред Коэн продемонстрировал в Университете Южной Калифорнии действие настоящего компьютерного вируса, показательно инфицировав им несколько машин. Возможность причинить вред большому числу компьютеров в рекордно короткий срок была официально доказана, и цена компьютерных специалистов резко возросла.

Настоящий кошмар начался 2 ноября 1988 года, когда в сеть заполз первый компьютерный червь. Виновником, как всегда, оказался очкастый юноша с внешностью Гарри Поттера. Студент по имени Роберт Моррис-младший был сыном крупного ученого, занимавшего высокий пост в Национальном центре компьютерной безопасности США, и многому научился у своего заслуженного родителя. Моррис написал программу, которая должна была незаметно обойти все компьютеры, подключенные к сети, и доложить своему создателю о ее размере. Программа содержала ошибку, и червь начал размножаться с ошеломляющей скоростью, полностью занимая ресурсы атакованных машин. До своего уничтожения червь Морриса успел поразить около 6 тыс. компьютеров. Сам же автор разослал по сети анонимные извинения: «Я очень сожалею». Однако суд его не простил и приговорил к $10 тыс. штрафа и трем годам условного заключения.

Теперь уже всем стало ясно, к каким последствиям может привести пренебрежительное отношение к компьютерной безопасности, и статус сообщества программистов еще больше повысился. Сытые по горло проделками Митника, Эйбена и им подобных и в особенности скандалом с немецкими хакерами-шпионами, силовые ведомства США попытались переломить ситуацию одним ударом. В 1990 году была проведена масштабная полицейская операция «Солнечный дьявол», в ходе которой были задержаны многие хакеры, однако серьезным образом на расклад сил в компьютерном противостоянии это все же не повлияло. Общество и государство продолжали считать хакеров важным резервом интеллектуальной элиты и порой прислушивались к ним. К началу 90-х годов на Западе сложилась парадоксальная ситуация: пока пресса и спецслужбы клеймили хакеров как законченных бандитов, сами хакеры открыто собирались на свои сходки, делились в сети опытом обезвреживания охранных систем и становились героями многочисленных книг и фильмов в эстетике киберпанка. Дошло до того, что хакеры обзавелись собственными лоббистами на самом высоком уровне. Их идеи открытого информационного пространства начал продавливать в конгрессе Альберт Гор, в итоге с компьютерных сетей были сняты ограничения секретности, что и привело к созданию Интернета.

Высшей точки своего влияния хакеры достигли к концу 90-х годов. 19 мая 1998 года группа опытных хакеров из группировки L0ft предстала перед конгрессом США и предъявила нечто весьма напоминающее ультиматум. Один из членов группы заявил, что любой из них в состоянии за 30 минут уничтожить весь Интернет. Разумеется, хакеры тут же оговорились, что преследуют лишь самые благородные цели: стремятся предупредить общественность об опасности, которая может исходить от других – плохих – хакеров. В этом вопросе они получили полную поддержку со стороны официальной науки. Присутствовавший на слушаниях эксперт Питер Нойман тут же заявил, что оборонное ведомство и другие агентства должны выделять больше средств на развитие компьютерной безопасности.

Визит хакеров L0ft в конгресс сослужил интернет-экономике США неплохую службу: ассигнования на компьютерную оборону с тех пор растут год от года. И общественность против этого нисколько не возражает, поскольку с подачи СМИ боится хакеров почти так же, как международных террористов. Кстати, в том же 1998 году в Америке крутили 30-секундный ролик, в котором российские ракетчики обсуждали, откуда пришел приказ начать ядерную войну – из Кремля или от какого-нибудь хакера. В итоге военные решили, что приказ лучше на всякий случай выполнить, и нажали на кнопку.

Сегодня хакеры есть в каждой стране, «подключенной» к Интернету, а их общественный статус набирает вес так же стремительно, как растет зависимость мирового сообщества от Всемирной паутины. Параллельно увеличивается и количество денег, которые государства и частные компании тратят на компьютерную защиту. Сами же хакеры по-прежнему с возрастом предпочитают переходить в структуры, занятые борьбой с их вчерашними коллегами. В свою очередь, молодежь по-прежнему идет в хакеры. Два года назад кто-то из молодых взломал компьютер Митника и оставил сообщение: «Добро пожаловать на волю, мистер Кевин».

40 лет назад, 10 июня 1963 года, в США вступил в действие закон о равной оплате, запретивший дискриминацию по признаку пола в сфере оплаты труда. Это была самая серьезная экономическая победа американских феминисток. Однако «женская» революция, как и все прочие, набрав ход, не смогла вовремя остановиться, выродившись, по мнению многих – как мужчин, так и женщин, – в абсурд. Хотя даже в нынешней насквозь феминизированной Америке поправка к конституции, гарантирующая равенство прав по признаку пола, не ратифицирована.

Массовый «исход в феминизм» определили причины весьма приземленные

Оксфордский словарь английского языка определяет феминизм как «движение за уравнивание женщин в правах с мужчинами, основанное на идее изначального равенства полов». Что понимать под «правами» и под «равенством», остается предметом неутихающих споров, как и стратегия, идеология, достижения и издержки феминистской революции.

Например, один из интернет-сайтов дает целый спектр «феминизмов»: милитаристский, анархистский, культурный, сексуальный, экологический, расовый, индивидуалистический, либеральный, марксистский, экономический, умеренный, поп-феминизм, радикальный, сепаратистский. Посетителям сайта предлагается список продолжить.

Чтобы не утонуть в этом море «женских слез», пролитых за века доминирования мужской культуры, дальше речь пойдет в основном об экономическом и политическом феминизме, которые являются прямыми наследниками суфражистского (от suffrage – избирательное право) движения XIX – начала XX века в Западной Европе и Северной Америке.