Шрифт:
Сайарадил
Громкий стук в дверь испугал канарейку - она заметалась в клетке под потолком, ударяясь крылышками о решетку. 'Великое Небо, велел же не беспокоить!' - простонал про себя наставник Арамил, но все же кивнул замершему у двери послушнику. Створки распахнулись, и в комнату, путаясь в длинном одеянии, ввалился один из младших жрецов. Послушник бесшумно скрылся за дверью.
– Как ты посмел нарушить мое уединение?
– рявкнул Арамил.
Стоявшая в углу ваза из имперского фарфора пошла трещинами. Наставник сделал глубокий вдох, успокаиваясь.
– Прошу созвать Совет, - дрожащим голосом ответил жрец.
– Основание?
– ледяным тоном осведомился наставник.
– Третий запрет Устава был нарушен!
– выпалил жрец, падая ниц.
Арамил медленно поднялся на ноги:
– Повтори.
Ваза раскололась надвое, но наставник этого даже не заметил.
– В Святилище вошел посторонний, - промямлил жрец.
– Кто осмелился?
– Всего лишь ребенок!
– А стража?!
– Так ведь праздник в разгаре...
– Казнить, - процедил Арамил.
– Сегодня же, без права на последнее слово и прощание с родными!
Жрец вздрогнул, не смея поднять глаза: ходили слухи, что в гневе наставник способен убивать взглядом.
– Веками наши предшественники оберегали Святилище от посторонних, - Арамил тяжело опустился на стул.
– Виновника ожидает суровая расплата!
– Это девочка.
– Родители будут рады избавиться от лишнего рта!
– У нее белые одежды, - осторожно добавил жрец.
Арамил поморщился.
– Она из благородных?
Жрец беспомощно пожал плечами.
– Бесполезны, - процедил Арамил.
– Позже решу, как вас наказать... Где она?
– В зале за купелью. Мы не стали ее допрашивать и сразу поспешили к вам.
Арамил покосился на жреца. Тот, кажется, действительно спешил - волосы в беспорядке, драпированные складки растрепались, на подоле виднелись темные пятна...
– Скажи-ка, - прищурился наставник, - почему на твоих одеждах кровь?
Жрец оглядел себя и зарделся - явиться в верхние покои в таком виде!
– Должно быть, испачкался, когда нес девчонку, - смущенно объяснил он.
– Она ранена?
– нахмурился Арамил.
– Всего пара царапин на ладонях! Негодница вцепилась в Саркофаг так, что мы еле отодрали ее, - залепетал жрец, падая ниц.
– Царапины, - повторил наставник, подходя ближе и вглядываясь в кровавые отпечатки на одеждах жреца - тот съежился, но Арамил лишь небрежно указал ему на выход.
Непрерывно кланяясь, несчастный попятился к двери.
Едва оставшись один, наставник переменился в лице. От напускного высокомерия и следа не осталось: Арамил заметался по комнате в поисках белой маски и, отыскав ее в сундуке за кроватью, выбежал из комнаты, несказанно удивив стоявшего за дверью послушника.
***
Окна были закрыты изнутри глухими ставнями - жрецы считали, что дневной свет напоминает о радостях жизни. Тусклые масляные светильники нагоняли по углам тени, потолок терялся в сумрачной высоте - а уж от жертвенника в центре зала и вовсе пробирала дрожь: узкий каменный стол, покрытый выточенным узором, по размеру был маловат для взрослого человека, но вот для ребенка... И пусть жречество уже много столетий не приносило человеческих жертв - девочка, примостившаяся на скамейке у стены, все равно косилась со страхом то на жертвенник, то на мрачного жреца-стража, не сводившего с нее глаз.
В тишине раздались шаги. Пленница гордо выпрямила спину и в то же время попыталась стать как можно незаметней.
– Почему ее сразу не казнили?
– послышался из-за двери недовольный голос, заставивший девочку вздрогнуть против воли.
В залу вошли трое жрецов, облаченных в белоснежные туники и плащи с золотым шитьем. Просторные капюшоны были надвинуты до самых бровей, руки скрыты перчатками, а лица - масками из белого алебастра.
Маски улыбались.
Страж у входа бухнулся на колени и возвел руки над головой, что могло значить лишь одно: облаченные в белые одежды никто иные, как наставники Храмовой школы. Девочка хотела встать и поклониться, но наставники вдруг разом сняли маски, заставив пленницу плотнее вжаться в стену. Она знала: непосвященным запрещено видеть истинные лица служителей Храма; они снимают маски лишь перед тем, кому зачитывают смертный приговор.
***
Наставник Аргус негодовал.
– Почему ее сразу не казнили?
– шипел он всю дорогу к залу.
В Храме оказалось лишь трое из членов Совета: пятеро отбыли в северные провинции, где бушевал черный мор; еще четверо присутствовали на празднествах, проводимых в городе. Впрочем, трое из присутствующих были самыми могущественными из членов Совета: старший наставник Еримил, всегда голосующий последним; наставник Аргус, магическую мощь которого питали не знания, а изрядный темперамент; наставник Арамил, самый молодой из членов Совет, выдающиеся способности которого с лихвой восполняли отсутствие опыта.
– Как можно казнить ребенка, чья вина не доказана?
– раздражение Арамил привычно скрывал за безмятежной улыбкой.
– Мягкотелость тебя погубит, - прищурился Аргус, который не умел притворяться и всегда говорил то, что думал.
– Это угроза?
– Арамил улыбнулся еще шире.
– Если девочка из хорошей семьи, нам придется ее отпустить, - вклинился между спорщиками наставник Еримил.
– Но как избежать пересудов?
– Нужно лишь доказать, что она не совершала преступления, - хмыкнул Арамил и первым вошел в зал.
Внутри было душно из-за курящихся благовоний. Пряный запах корицы, мускусный аромат нарда и тонкий древесный запах сандала... Арамил, который терпеть не мог приторных благовоний, поморщился.
Юная преступница забилась в дальний угол, но ее выдали одежды, белевшие в полумраке залы. Справа послышался тоскливый вздох наставника Еримила: белые одежды свидетельствовали о благородном происхождении нарушительницы храмового Устава. Приблизившись, Арамил увидел крошечную девчонку с растрепанным пучком светлых волос и огромными, но удивительно осмысленными глазами. Ей было страшно, но то, как умело она скрывала страх, вызвало восхищение у наставника.