Чтение онлайн

С каким-то отчаянным мужеством завопил, сбившийся было музыкант.

Йорик не собирался вмешиваться. Если нашелся дурень, готовый распевать запрещенные песни в самом центре столицы Гиени, то это его, дурня, неприятности и головная боль.

– Кае готтрне тассел? [37] – услышал он.

Ответить не успел.

Трое оризов пересекли зал, и старший положил руку на гриф лютни, прижав струны. Музыка смолкла. В зале послышалось несколько недовольных возгласов, но капрал не обратил на них внимания. Он без особого усилия вынул инструмент из рук сопротивляющегося певца, и невозмутимо произнес:

– Именем закона, музыкант, ты арестован за исполнение сочинений Ярни Хазака, подлого изменника и убийцы. Сам с нами пойдешь или силой вести?

Де Фокс поднялся из-за стола.

Йорик про себя обозвал его холерой, и тоже встал. Шефанго даже внимания на него не обратил, пошел себе спокойно к стражникам, уверен был, зараза, что Йорик хочет или нет, а будет рядом. Двое молодых, уже готовые взять под локотки музыканта, покосились на де Фокса, на Йорика, и выжидающе уставились на своего старшего.

А тот с лютней в руках чувствовал себя неловко, поэтому поспешил. Не стал ждать, пока десятиградец подойдет слишком близко, за десяток шагов поинтересовался:

– Чего надо господину чужеземцу?

– Хочу разрешить небольшую проблему, – де Фокс не остановился, – боюсь, ты не можешь арестовать этого человека, – он подошел к капралу на расстояние вытянутой руки.

Провоцировал…

Йорик прогнал дурацкое чувство. Де Фокс же не сумасшедший, чтобы нарываться на драку с городским патрулем…

И тут же сообразил, что де Фокс как раз сумасшедший. Керват, рази его мор.

– Это почему не смогу? – капрал, не глядя, и не делая резких движений, протянул лютню себе за спину. Инструмент немедленно схватил приободрившийся музыкант. Один из молодых приглядывал за певцом краем глаза, другой вовсе не обращал внимания, верно рассудив, что сейчас перед ними встала куда более серьезная проблема.

– Да потому что это мой человек, – объяснил де Фокс. Он говорил на диалекте гиеньских горцев, и говорил на удивление чисто, без намека на акцент. – У нас, видишь ли, принято, что за проступок слуги отвечает в первую очередь хозяин. Если парень в чем-то провинился, нарушил какой-то ваш закон, я заплачу положенный штраф. А если ты непременно хочешь кого-то арестовать – можешь рискнуть. Это будет даже интересно.

И еще как интересно! Йорик увидел, как двое из троих десятиградцев молча пересекли зал и встали у дверей. Третий остался за столом. На почти равном расстоянии и от дверей, и от точки назревающего конфликта. Ничего себе, однако… О десятиградцах, конечно, ходила дурная слава, мол, не слишком они отличаются от пиратов, которые их, якобы, сильно донимают. Но то – морские десятиградцы, представители Дома Серпенте, например, а они в Загорье дел не ведут.

Горский диалект… лясны дзед, да это ж де Фокс с гномами болтать навострился. Что там насчет дел Серпенте в Загорье, а, Йорик?

– Какой же он твой, – осторожно уточнил капрал, в свою очередь, покосившись на сменивших дислокацию чужеземцев, – ежели мы этого засранца месяц назад за то же самое уже штрафовали, а неделю назад он от нас в темноте дворами сдулся? Здешний он.

– А я его сегодня нанял, – де Фокс был воплощением наглой невозмутимости, – часа два назад.

– А-ага, – наконец-то подал голос виновник происшествия, – господин мне уже и задаток выплатил.

– И как у твоего господина имя? – не оборачиваясь, поинтересовался капрал.

– Эрик Серпенте, мастер Квириллы, – сообщил де Фокс.

Двое десятиградцев у дверей моментально вытянулись в струночку, а третий – вскочил из-за стола, и тоже встал «смирно».

Что ж такое суровый шефангский парень сотворил за тридцать лет с государством трусоватых денежных мешков? Превратил всю страну в один военный лагерь? Или как это понимать?

Оризам – всем троим, а особенно старшему, явно не хотелось неприятностей. Им и музыканта арестовывать не особо хотелось, но, по всему видать, здорово он их допек.

– Нам же, мастер Серпенте, в холодную вас тащить резона нет, – старший развел руками, – штраф – это по закону будет, все чин чином, только проследите, чтобы больше недозволенных песен не было.

Глаза его округлились, когда он увидел золотую монету, настоящий десятиградский аскад. Новенький, будто только что с монетного двора. Какой бы штраф не измыслил пожилой капрал, на золото он явно не рассчитывал.

– Думаю, тут наберется на пяток штрафов, – де Фокс вновь заговорил прежним, не по-хорошему спокойным голосом. – У нас не принято прерывать песню, если она хороша. Лютню! – он протянул руку, и новоявленный слуга послушно отдал инструмент. – Держи, – и лютня оказалась в руках обалдевшего Йорика. – А ты, умник, – шефанго вперил взгляд в музыканта, – слушай и учись, как надо петь и играть.

Опять он захватил инициативу. И как с этим бороться?

Йорик пробежался по ладам – хвала богам, инструмент не расстроился от грубого обращения, и не придется тратить время на подкручивание колков, не убегут сквозь пальцы мгновения, унося напряженное внимание всего зала.

Лови момент, сиэх! [38] Ты чувствуешь, слышишь, сейчас эти люди не разумом – сердцем примут каждое твое слово. Каждый слог твоей песни…

Кто другой, может, и смог бы остановиться, потому что здесь и сейчас это было наилучшим вариантом. Йорик не смог. И сам с легким изумлением восхитился чистотой и ясностью сорвавшейся из-под пальцев музыки.

Его музыки.

– Язви тебя, – капрал замер, не донеся аскад до кошеля, – то ж покойник Хазак…

– Господин Хазак… – пролепетал музыкант, – маэстро… на моей лютне…

Йорик только ухмыльнулся, и закрыл глаза, вызывая в памяти облик Легенды, Удентальской Вдовы, для которой когда-то (просто так, чтобы позлить лишний раз), была написана эта песня.