Чтение онлайн

В самом дамском клубе тоже наблюдалась предпраздничная толкотня и такое же возбуждение. По воздуху летали шариками надутые разноцветные презервативы. Менеджеры готовили столы с шампанским и пирожным. Оказывается, "Ариадне" стукнуло пять годков, а это солидный срок на трудном рынке порока. То есть возник хороший повод упиться до состояния все тех же воздушных гондол малых форм.

– Такова жизнь, - развел руками господин Королев, встретив меня. Утром поминки - вечером свадьба.

– Собачья свадьба, - проговорил я.

– Что?

– Это я так: сам себе.

– Сам себе, - назидательно поднял вверх указательный палец Анатолий Анатольевич.
– Сам по себе, - и пригласил сесть в кресло.

Главный секьюрити дамского клуба мне не понравился - был суетлив и мелок. В таких случаях говорят: человек не в своей тарелке. Интересно, что случилось за часы моего отсутствия в столичном граде? Не сыграла ли в ящик мадам Шокина, находящаяся в бетонном мешке? О чем я и спрашиваю. Господин Королев натужно смеется: нашли и освободили истеричку; визжала, как североамериканский опоссум, на которого наступил бутсой зазевавшийся турист из России.

– Тогда в чем дело, Анатолий Анатольевич?
– удивляюсь.
– Что-то новое по хакеру?

– Пока ничего не нашли. Загадка, понимаешь, природы.

– Тогда остается, - делаю вывод, - Ахмед.

И не ошибаюсь. Выслушав невнятные объяснения господина Королева, понимаю: возникла принципиально новая ситуация по текущей проблеме. Некая сила выступила посредником между нами и кавказской ОПГ - выступила со следующим предложением: нам выдается убийца (живым или мертвым) капитана милиции Лаховой, а мы более не предъявляем притязаний к вору в законе.

– Плохой расклад, - говорю я.
– Забыли нашего Веньку Мамина и журналистку. Как понимаю: резали их "ахмедовцы"? За что и почему?

– Какая теперь разница, Дмитрий, - нервничает АА, признаваясь, что ситуация начинает выходить из-под контроля.
– Война нам не нужна.

– Нам?
– не понимаю.
– Кому это нам? Дамскому клубу?

– И дамскому клубу тоже, - со значением проговаривает главный секьюрити.

– И кто это наехал, как танк?
– усмехаюсь.
– Анатолий Анатольевич, я вас не узнаю?

– Прекрати, - морщится.
– Есть добрый совет.

– Не старых ли приятелей, - предполагаю, - из "Арийса".

– Дима, остановись, - поднимает руку АА.
– Это добрый совет. И даже не мой.

– Чей?

И не получаю ответа на свой вопрос. Такое порой случается в нашей жизни: задал вопрос и не получил ответа. Когда не отвечают на твои вопросы, значит, на то есть свои причины. Какие? Это уже другой вопрос. По-моему, ещё в утробе матери мы начинаем задавать себе вечные вопросы: "что делать?" и "кто виноват?". Вырастая до философского состояния тупоумного идиотизма, мы продолжаем пытать уже других все теми же вопросами. Умирая, спрашивает даже ЕГО. И тоже не получаем ответа. Поэтому ничего удивительного в том, что я не получил ответ на свой вопрос:

– Чьему доброму совету должен следовать?

Надо отдать должное господину Королеву - он был честен передо мной, как когда-то юный и восторженный пионер был честен перед лицом своих товарищей. Более того, я был ему, секьюрити, благодарен: не терял зря времени и темпа. Когда обстоятельства сильнее человека, к этому надо относиться с пониманием.

Все просто: начались тектонические подвижки, неприметные глазу. Система начинает защищать свои жизненные интересы. Если представить её спрутом, то мною задето лишь второстепенное щупальце и тем не менее... следует добрый совет и деловое предложение.

И я бы, возможно, согласился, почему бы не и нет, когда тебе желают добра, но с одним условием - пусть они вернут к жизни мою любимую женщину. Как? Это не мои проблемы. Пусть повернут время вспять, как реки. И я, взяв трубку поющего телефончика, услышу не об указах, подписываемые овощным папой, а голос любимой:

– Привет, жиголенок. Как дела?

Жаль, что подобная история невозможна. Правда, предлагают обмен: жизнь убийцы Александры на мировое соглашение. Однако зачем мне жизнь обдолбанной падали, которую кинут на жертвенник невидимой войны. Система не выдает настоящих исполнителей - они на вес золота. И поэтому возникает вопрос: почему система так активно защищает вора в законе? И не заступилась должным образом за высокопоставленного г-на Шокина, пустив дело на самотек. Полагаю, последний не представляет никакого интереса для "спрута" по причине безмерного самомнения, переходящего в хроническую идиотию. А вот Ахмед выполняет некую стержневую функцию. Какую? Узнав это, можно будет точнее уяснить смысл происходящих событий.

Когда я и господин Королев покинули кабинет, то обнаружили, что торжество, посвященное пятилетию "Ариадны", бушуют подобно тропическому одноименному торнадо. Наяривал цыганский ансамбль в кислотных по цвету жакетках. Под ожерельем роз галдели богатенькие матроны - видимо, постоянные клиентки клуба. Их раздавшиеся формы, запакованные в одежды от модных кутюр, напоминали о быстротечности времени. Пенилось шампанское в бокалах. Господин Голощеков во фраке и с цилиндром на голове, как один из главных виновников триумфа, царствовал на вечере. Был похож на расфранченного дядюшку Джо, прибывшего из Штатов. Заметив меня, махнул напудренной, кажется, ручкой, мол, жиголо, живи и радуйся! Я качаю головой: неужели мог угодить в эту халдейскую западню, выполняя функции породистого жеребца?

– Пусик, я тебя хочу, - подскочила пьяная дамочка с линялым личиком лесного борсучка.
– Ты пр-р-релесть!

– Он занят, Ларисочка, - аккуратно попридержал её за острый локоток Анатолий Анатольевич.

– Тогда, ик, запишите меня в очер-р-редь!
– покачивалась мадам на кривых кавалерийских ножках.
– "Шесть-девять" - моя любимая позиция, пусики!

– Хорошо, госпожа Хренникова, - обещал главный секьюрити.
– Будет тебе и такая позиция.

– Хренникова?
– посмеялся я, продолжая путь по коридору на выход из ДК.
– Бог метит шельму.

– А, - отмахнулся мой спутник.
– Хреновиной занимаюсь, а что делать? Не горит душа...
– и, неожиданно приблизив напряженное лицо к моему, проговорил шепотом: - Житкович бывший сотрудник ГРУ. Делай выводы, - и обнял меня за плечи: - Желаю здравствовать многие лета. А в честь пятилетия клуба презент сладили, - и указал на автомобильчик, пожимая руку.
– Ну будь!

Шагая к авто, понял, что ко всему происходящему надо относиться со здоровым цинизмом, иначе можно растерять последний ум.