Чтение онлайн

Когда мы уходили, Берроуз сидел в кресле у окна. Он и виду не подал, что заметил меня. Я бросил на него взгляд и прошел мимо. Чек был со мной. Не терпелось попасть на бега…

Я несколько месяцев переписывался с одной дамой из Сан-Франциско. Ее звали Лайза Уэстон, и она перебивалась уроками танцев, включая балет, у себя в студии. 32 года, один раз была замужем и все свои длинные письма безупречно печатала на розоватой бумаге. Писала она хорошо, разумно и почти без преувеличений. Письма ее мне очень нравились, и я всегда отвечал. Лайза держалась в стороне от литературы, в стороне от так называемых «великих вопросов». Она рассказывала мне обо всяких пустяковинах, но описывала их глубоко и с юмором. И вот написала, что собирается в Лос-Анджелес за танцевальными костюмами и не хотел бы я с ней встретиться? Я ответил: разумеется, хотел бы, она может остановиться у меня, но из-за нашей разницы в возрасте ей придется спать на тахте, а мне – на кровати. Я вам позвоню, когда прилечу, написала она в ответ.

Три или четыре дня спустя зазвонил телефон. Лайза.

– Я в городе, – сказала она.

– Вы в аэропорту? Я вас заберу.

– Я возьму такси.

– Дороговато.

– Так будет проще.

– Что вы пьете?

– Я много не пью. Поэтому – что хотите…

Я сел и стал ждать. Я всегда нервничаю в таких ситуациях. Когда они накатывают, мне уже почти и не хочется, чтоб они были. Лайза отмечала, что она хорошенькая, но фотографий я не видел. Однажды я уже был женат – пообещал жениться, не видев ее ни разу, по переписке. Та тоже писала внятные письма, но 2 с половиной года в браке оказались катастрофой. Обычно люди намного лучше в письмах, чем в реальности. В этом смысле они очень похожи на поэтов.

Я ходил по комнате. Затем услышал шаги по дорожке. Я подошел к жалюзи и выглянул в щелочку. Неплохо. Темные волосы, аккуратно одета – длинная юбка, закрывающая лодыжки. Она шла грациозно, высоко держа голову. Славный нос, обычный рот. Мне нравились женщины в платьях – напоминали о былых днях. Она несла небольшую сумку. Постучала. Я открыл.

– Заходите.

Лайза поставила сумку на пол.

– Садитесь.

На ней было очень немного краски. Хорошенькая. Прическа стильная и короткая.

Я передал ей «водку-7», себе сделал то же. Казалось, она спокойна. Лицо слегка тронуто страданьем – были, видать, в жизни один-два трудных периода. У меня тоже.

– Я завтра собираюсь за костюмами. В Лос-Анджелесе есть один магазин, очень необычный.

– Мне нравится это платье. Полностью закрытая женщина, по-моему, возбуждает. Конечно, фигуру не разглядишь, но догадаться можно.

– Вы такой, как я и думала. Совсем не боитесь.

– Спасибо.

– Но в себе не очень уверены.

– Это мой третий стакан.

– А что бывает после четвертого?

– Ничего особенного. Я его выпиваю и жду пятого.

Я вышел за газетой. Когда вернулся, Лайза поддернула длинную юбку чуть выше колен. Здорово. Прекрасные колени, хорошие ноги. День (на самом деле – ночь) прояснялся. Из ее писем я знал, что она приверженец здоровой пищи, как Сесилия. Только Лайза себя вела совсем не как Сесилия. Я сидел в другом углу тахты и украдкой поглядывал на Лайзины ноги. Я всегда был человеком ног.

– У вас красивые ноги, – сказал я.

– Вам нравятся?

Она поддернула юбку еще на дюйм. Просто безумие. Такие хорошие ноги возникают из-под массы ткани. Гораздо лучше, чем мини-юбки.

После очередного стакана я придвинулся к ней ближе.

– Вы бы приехали посмотреть мою танцевальную студию, – сказала она.

– Я не умею танцевать.

– Сумеете. Я вас научу.

– Бесплатно?

– Конечно. Хоть вы и большой, но на ногу легки. Я вижу по вашей походке, что вы смогли бы танцевать очень даже неплохо.

– По рукам. Я буду спать на вашей тахте.

– У меня хорошая квартира, но там есть только водяная постель.

– Ладно.

– Только вы разрешите мне для вас готовить. Вкусную еду.

– Нормально. – Я посмотрел на ее ноги. Затем поласкал одно колено. Поцеловал ее. Она ответила мне, как одинокая женщина.

– Выдумаете, я привлекательная? – спросила Лайза.

– Да, конечно. Но больше всего мне нравится ваш стиль. В вас есть некая щемящая нота.

– Умеете ввернуть, Чинаски.

– Приходится. Мне почти шестьдесят.

– Больше похоже на сорок, Хэнк.

– Вы тоже умеете вворачивать, Лайза.

– Приходится. Мне тридцать два.

– Рад, что не двадцать два.

– А я рада, что вам не тридцать два.

– Ночь сплошной радости, – сказал я.

Мы оба пили дальше.

– Что вы думаете о женщинах? – спросила она.

– Я не мыслитель. Все женщины разные. В основе своей они кажутся сочетанием лучшего и худшего – и волшебного, и ужасного. Я, впрочем, рад, что они существуют.

– Как вы к ним относитесь?

– Они ко мне – лучше, чем я к ним.

– Думаете, так – честно?

– Нечестно, но так уж есть.

– А вы честны.

– Не вполне.

– Я завтра куплю костюмов, а потом хочу их примерить. И вы мне скажете, какой вам больше понравится.

– Конечно. Но мне нравятся длинные платья. Класс.

– Я всякие покупаю.

– А я не покупаю одежды, пока старая не разлезется.

– У вас другие расходы.

– Лайза, после этого стакана я ложусь спать, ладно?

– Конечно.

Я сложил ее постель в кучу на пол.

– Одеял хватит?

– Да.

– Подушка нормальная?

– Вполне.

Я допил, встал и запер входную дверь.

– Я не вас запираю. Это чтоб безопаснее.

– Мне безопасно…

Я зашел в спальню, выключил свет, разделся и залез под одеяло.

– Вот видите, – крикнул я. – Я вас не изнасиловал.

– О, – ответила она, – лучше б изнасиловали!

Я не совсем поверил, но слышать приятно. Сыграл я довольно честно. Она задержится дольше, чем на одну ночь.