Чтение онлайн

Жадно сглатываю, облизывая губы. Господи, я превращаюсь в желудок! Говорят, это бывает, когда отпускает токсикоз. Очень надеюсь, что он позади!

— Что принести? — требует Демид.

— Внизу есть томаты? — решаюсь я.

— Свежие? — дергается уголок его губ.

Отрицательно кручу головой. Чувствую, как лицо заливает кровью.

— Найд"eм.

В дверях комнаты он сталкивается с Тишей.

— Ого! Это чей? — чешет Тиша котенка между ушами.

— Ваш.

— Классный! Это же мейкун! Можно подержать?

— Скоро верну. Подержишь.

Демид уходит.

— Замкни дверь, — прошу я Тихона.

И когда он поворачивает замок со вздохом облегчения сползаю в горизонтальное положение. Подпрыгивая, Тиша приземляется рядом. Кровать качается.

— Аккуратнее!

— Тошнит?

Перелазит через меня, ложась на ноги, стаскивает розетку с остатками желе. Доедает.

— Дэм в тебя влюблен.

— Бред! — выстреливаю я тут же, напрягаясь. — Он… Нет, — качаю головой.

От этой мысли мне горячо, больно и обидно. От неловкости начинаю нести что-то бессвязное.

— Я беременная вообще-то! Он просто…

Тиша скашивает на меня глаза.

— Не от него, случайно?

— Ты чего — дурак?! — взвиваюсь я.

От возмущения губы трясутся.

— А жаль… — вздыхает он. — Всем бы было лучше.

— Уходи!

Кладу ладонь на живот, пытаясь защитить ребенка. И первый раз, наверное, остро чувствую, что он там есть. Обидно!

Подлизываясь, Тиша подкатывается под бок.

— А там девочка или мальчик?

— Не знаю.

— А когда родится?

— К лету, — зажмуриваюсь я.

К лету!!!

— И как назовем?

Пожимаю плечами.

— Давай, как родителей? Вдруг, реинкарнация существует? И мы будем воспитывать маму или папу.

— Ладно. Давай, как родителей, — вздыхаю я, взлохмачивая его шевелюру.

— Класс… А кот откуда?

— Демид подарил.

— Пф! — закатывает он глаза. — Бред, да?

Луплю по нему в чувствах подушкой. Не сыпь мне соль на рану!

Повар сервирует красивое блюдо с томатами, оливками, каперсами…

— Нине Андриановне нельзя солёное, — наблюдает из кресла Наталья.

— Я знаю. Это не для не"e.

Наша домработница слегла с вирусом, и я попросил её не появляться пока. Повару на кухне помогает Наталья. Мою руки, боковым зрением вижу, как она стаскивает из банки соленый огурец. Хрустит. Если бы не категорическое отношение отца к этому, можно было бы заподозрить, что тоже беременна. Но он не желает иметь больше иметь детей. Генетики прогнозируют ему патологии на фоне терапии, которую он систематически проходит тайком от семьи. Но я видел счета. Тактично помалкиваю. Это его выбор — не сообщать об этом.

— Пытаешься ублажить мою жену? — заглядывает на кухню Родион.

— Пытаешься вынести сор из избы? — стреляю глазами на посторонних.

Идиот!

Повар делает вид, что не слышит, Наталья — что читает что-то в телефоне. Родион проходит мимо, открывает холодильник.

— Беременные женщины прощают своих мужей, — негромко. — Без вариантов. Можешь не трудиться со своей заботой.

— Только если им некуда деваться, брат. Или, если они без памяти любят, — также негромко отвечаю я. — Какой из этих случаев ваш?

Сталкиваемся взглядами. Смещая его плечом, достаю из холодильника томатный и грейпфрутовый сок. Злата, как я, выяснил, последнее время заказывает себе только их. Значит — солёное и горькое, да? И я хочу её ублажить. Это неожиданно приятно, видеть, что ты угодил женщине, к которой не равнодушен.

Ставлю стеклянные бутылки на стол.

— Я помогу! — неожиданно перехватывает их Наталья.

Наталья разливает в графины сок.

— Злата не спустится? — уточняет она.

— Вряд ли… — пожимаю плечами.

Хотя стоило бы.

— Я унесу ей.

Составляет на поднос пару блюд, и два стакана сока.

— Это же для неё? — забирает третье блюдо с солеными овощами.

— Да.

Поднос в её руках пошатывается, она перехватывает крепче.

— Давай, вс"e-таки, я?

— О, нет, — натянуто улыбается. — Я справлюсь.

Что за приступ услужливости? Ну, окей.

Мне немного жаль отдавать Наталье повод зайти к Злате. Но и слишком навязчиво её преследовать — не вариант.

Поднимаюсь наверх, чтобы переодеться к ужину. Бабушка не выносит, когда мы садимся в воскресенье за стол в «свободной форме». И даже отец подчиняется этой традиции — рубашка, брюки.

Наверху грохот, звон! Ругань какая-то… Ускоряю шаг.

— Я же не специально! Чего ты орешь?! — набычивается на Наталью Тихон.

В дверях комнаты растерянная Злата.

— Кто теперь это будет убирать?! — поднос перевернут на дорожку в коридоре, возле двери Златы.

Тёмный томатный сок растекся по белому рисунку ковра.

— Ты знаешь, сколько этому ковру лет и сколько он стоит?! — продолжает наезжать она на Тихона, прижавшего к себе Барса.

— Клининг вызови, в чем проблема? — вмешиваюсь я. — Ты же бывшая официантка, Наталья. Ты поднос донести не можешь?

Поджимает губы, поднимает с пола поднос и сбегает вниз.

— Это я её снес, — вздыхает Тихий. — Но я нечаянно. Барс выскочил. Я за ним. И дверью по подносу.

Под дверью она стояла здесь, что ли? Чего так долго несла-то?

Барс испуганно таращит глаза, вцепившись в футболку Тихона.

— Пусть бегает, осваивается. Отпусти.

— Ага… — недоверчиво. — Родион его выкинуть обещал.

— Мм. Я поговорю с ним. В общем, ужин в постель не удался, — развожу руками, переводя взгляд на Злату. — Придется тебе спуститься. А здесь пока приберут.