Чтение онлайн

– Те не обязательно, – поспешил он успокоить Уилла.

Вот именно это он ненавидел теперь больше всего. То, как нерешительно они с ним разговаривали, будто боялись, что он уйдет и не вернется.

Как будто Уилл когда-либо покинет друга. Сложив руки на груди, он сердито зыркнул на Блейда. Без него вервульфен бы, наверное, все еще сидел в клетке, превратившись в животное.

Горячий уголек вспыхнул внутри. Если бы только он не пришел сюда в ту ночь. Если бы не услышал, как Онория спросила, опасен ли он и можно ли ему доверить Лену…

И как Блейд замялся с ответом.

Уилл никогда не сомневался ни в себе, ни в своем самообладании. Годы в клетке научили его сдерживать гнев и внутреннего зверя. Он подавлял это чувство, держал за крупными железными прутьями, вроде той тюрьмы, в которой сам провел десять лет. Никто не мог проникнуть сквозь эту преграду, пока не появилась Лена.

Она почти свела его с ума. Он был для нее лишь игрушкой, объектом для флирта, забавой. Возможностью попробовать свои зарождающиеся девичьи чары на том, кого считаешь безопасным. Но Уилл не собирался играть в игры. За два года такой жизни стены его клетки расшатались. Если Блейд заметил в нем беспокойного зверя, если Онория… Видели ли они, как близко он подошел к потере самообладания?

Сколько они за ним следили и не доверяли?

– Уилл? – спросила Онория.

– Давай, – проворчал он немного резче, чем собирался. – Ток быстрей. У мя еще дела есть.

– Не трусь, Уилл. Ничо страшного. Просто иголка, не больше той штуки у тя в штанах. Ну так и шо, девки на Петтикот-Лейн ведь не жаловались? – поддразнивал Блейд.

Уилл выругался и мрачно уставился на стену, пока Онория вводила иглу. Серебро тут же запекло. Прокол от холодного железа затягивался в секунды, а вот от серебра – далеко не сразу, что позволяло взять пробу. Капли пота стекли на глаза, по телу пробежали мурашки. В животе забурлила желчь.

– Вот так, почти закончила, – прошептала Онор, похлопывая Уилла по плечу. – Отличный красный образец, а то я уже привыкла к голубой крови Блейда.

Он услышал тихие шаги в прихожей и повернул голову, чувствуя головокружение и холодок. Учуял теплый цветочный аромат жимолости.

«О нет, только не она. Не сейчас…»

Откуда-то издалека донесся голос Блейда, спрашивающий, как Уилл себя чувствует. Комната закружилась. Уилл повернул голову и уперся взглядом в иголку и пузырек с кровью.

Зря.

В себя он пришел уже на полу, когда кто-то сунул ему под нос нюхательные соли. Уилл задел пальцами женскую грудь и открыл глаза. Лена отшатнулась и рассыпала соль.

Они не виделись несколько месяцев. За это время ее образ почти стерся из памяти Уилла. А теперь она снова сидела тут, такая же живая и красивая, как всегда. Эффектные красные юбки растеклись по полу, будто лужа крови. Внутри Уилла закипел голод, и бурлящее тепло заволокло глаза, превращая их в золотисто-волчьи. Зрение обострилось, так что он заметил все: волосы, разметавшиеся по ее плечам, росу на губах, свет, отражавшийся от выбеленных кончиков ресниц.

«Моя», – проворчало что-то внутри него. На мгновение мир поблек, а когда Уилл снова овладел собой, то уже тянул руку к Лене.

– Ты какого черта тут забыла? – проворчал он, все еще сбитый с толку. На шею стек холодный пот.

Блейд схватил его за руку:

– Тихо.

Слово таило в себе предупреждение.

«Держи себя в руках. Натяни вожжи».

От усилия Уилл стал задыхаться. Зрение вернулось в нормальное состояние, и он понял, что окружающие смотрят на него с разной степенью настороженности.

– Я в порядке.

Блейд присел на корточки.

– Хорошо. Вряд ли я щас могу с тобой справиться.

Побледневшая Лена села. Ее волосы были того же оттенка, что и у сестры, но карие глаза – теплее и более раскосые. Улыбающиеся, соблазняющие и дразнящие.

Сейчас они не улыбались.

Лена изогнула губы, но улыбка не озарила ее лицо.

– Боже, Онор, сколько ж крови ты из него выкачала? – спросила она деланно веселым голосом.

– Понятия не имела, что ты боишься иголок, – сказала Онория, глядя на крошечный пузырек.

– Думал, справлюсь.

Прошло много времени с тех пор, как он терял сознание.

– На том балагане? – уточнил Блейд.

Он нашел молоденького Уилла, закованного в цепи на сцене в лондонском Ист-Энде. Паренька заставляли показывать чудовищную силу и способности к заживлению на потеху толпе. Хозяин Том Старретт резал Уилла железными ножами. Несмотря на волчий вирус, из-за ужасных условий и недостатка еды вервульфен не всегда исцелялся так быстро, как им бы хотелось. Тогда миссис Старретт зашивала его грубой иглой.

И вскоре один только вид иголки заставлял всю кровь отливать от головы.

Лена сложила руки в перчатках на коленях. Из ее шиньона выбились несколько мягких каштановых прядей. Она, наверное, спешила, так как шляпка небрежно сбилась на лоб, а алое перо обвисло на щеку. Уилл задержал на нем взгляд.

– Балаган? Какой еще балаган? – спросила Лена.

Блейд посмотрел на Уилла:

– Када…

– Никакой, – оборвал тот.

Все снова посмотрели на него, и Уилл проклял свою грубость. Ничто не интриговало Лену больше, чем запрет. Он уже видел любопытство в ее взгляде. Теперь она станет охотиться за его тайнами, как хорек.

Наверное, лучше изложить краткую версию.

– Мя показывали на дешевых базарах и на сцене Ковент-Гардена как диковинку. – Он изобразил громовой голос ведущего Старретта: – «Приходите посмотреть на жестокого Зверя! Взгляните на последнего вервульфена Лондона в цепях!» – Вспомнился запах дешевого тютюна, который курили зрители, и вонь затхлых немытых тел. – После песенок и танцулек я был гвоздем программы. Мя вытаскивали из клетки, а публика бросалась гнилыми объедками. Иногда наряжали в волчьи меха, а актеры изображали голубокровных. Обычно в итоге на мя нападали с мечами.