Желание

Дождь.

Ненавижу дождь. Особенно когда опаздываешь, а в руках как назло не оказывается проклятого зонтика. Лежит себе мирно на верхней полке в прихожей, пока его хозяйка безжалостно мокнет под дождем. Морщусь, когда резкий порыв ветра бросает холодные капли мне прямо в лицо. Теперь еще и тушь потекла. Твою же мать! Знаю, что безжалостно опаздываю и сегодня самый худший день в моей проклятой жизни.

Хотя нет, не самый худший. Можно насчитать десяток таких же поганых дней, которые если плохо начинались, то плохо и заканчивались.

Первый из них, когда умерла моя бабуля. Как сейчас вижу ее под колесами той чертовой машины, которая через секунду сорвется с места и ни полиция, ни камеры наблюдения не смогут ее отыскать. Ублюдок, сбивший семидесятилетнюю старушку, так и не понес наказания. Он исчез, словно растворившись, в многолюдном городе. И проклятая черная машина без номеров стерлась со всех камер видео наблюдения. «Машина-призрак», как иронично обзовут ее в местных новостях.

Смерть бабули повлекла за собой череду трагических событий. Или для нашей семьи просто наступила черная полоса? Но с перерывом в несколько месяцев отца уволили с работы, старшую сестру отчислили из института, а мама легла в стационар с очередным сердечным приступом.

«Взрывная волна» не затронула только меня.

Каким-то образом я уцелела, пока семья разваливалась на глазах. В то время, когда сестра рвала и метала, пытаясь восстановиться в институте уже на платной основе, я без выдающихся успехов, но все-таки закончила школу. К тому времени отец устроился на новую работу, правда, уже не такую денежную, а мама в силу обострившейся болезни перешла в разряд домохозяек.

Сестра училась на последнем курсе института, поэтому, когда пришло время мне получить высшее образование, оказалось, что у родителей элементарно нет денег. Даже, если поступлю бесплатно, учеба за сотни километров от родного города недешевое удовольствие.

Родители на семейном совете посоветовали выбрать местный колледж, что я и сделала. Окончив его тоже без особых успехов, потому как профессия экономиста мне решительно не нравилась, я почти сразу умудрилась устроиться на работу. На которую, собственно, сейчас и бежала. Не обращая внимания на дождь и резкие порывы пронизывающего до костей ветра.

Частная компания со скромным штатом экономистов из четырех человек. И все как на подбор намного старше меня. Елена Павловна сорока пяти лет, чопорная и строгая. С прилизанными черными волосами и очками на тонком с горбинкой носу. Одетая во все серое, прямое и длинное.

Семен Петрович, наш начальник отдела. Грузный, седеющий и постоянно недовольный работой отдела. Вернее, только моей работой. Постоянно критикующий как мой внешний вид, так и профессиональные качества. Постоянно приговаривающий, что мне не хватает высшего образования. Как будто я сама не понимаю.

Сергей. Конечно, он требовал, чтобы его называли строго Сергей Александрович, но он был моложе остальных сотрудников и, если в лицо я называла его по имени-отчеству, то про себя только Сергей. Сорокалетний маменькин сынок, лысеющий и крайне амбициозный. В своих мечтах он уже видел себя начальником нашего отдела взамен Семена Петровича. Нам с Еленой Павловной начальствующая должность не грозила. Ей в силу возраста, а мне по причине недостатка образования.

Остановившись на пешеходном переходе, я перевела дух. Дождь немного стих, но мокрые волосы уже облепили шею. Волосы у меня светлые, почти белые. Никто не верит, что это мой природный цвет. Но мне плевать, как обычно. В свои двадцать семь, когда я уже давно состоявшаяся личность, мне на многое наплевать. В том числе и на мнение окружающих, каким бы отвратительным оно не было.

Пока я размышляла о своей незавидной участи, светофор начал мигать, оповещая, что через несколько секунд пешеходам загорится зеленый свет. Проезжающие мимо машины надавили на газ, торопясь успеть на желтый. Одна из них, особенно шустрая, проскочила слишком близко к тротуару, скользнула колесом в ямку и обдала меня с ног до головы холодной грязной водой.

— Вот же урод! — закричала я вслед даже не притормозившей черной «мазде». — И где только права дают таким идиотам!

Но «мазда» пролетела мимо, оставив в памяти последние цифры номера.

— Твою же мать! — я старалась не выражаться, но светлая юбка приобрела мышиный цвет, а в туфлях противно хлюпала вода.

Ругая на чем свет стоит современные автошколы, дающие права ничего не понимающим идиотам, и свою беспросветную жизнь я не стеснялась в выражениях.

В таком жалком виде я и притащилась на работу. Сергей окинул меня скептическим взглядом. Елена Павловна поджала губы, с утра пораньше выстукивая что-то на клавиатуре, а Семен Петрович заметил, что в таком виде только коров пасти.

Сергей громко хмыкнул из своего угла, заставляя меня покраснеть до кончиков ушей.

— В сером надо ходить, девочка! — многозначительно произнесла Елена, в очередной раз демонстрируя свой «прекрасный» гардероб.

— На сером и грязь не видна, — вдобавок ко всему заметил Сергей.

Конечно, летом в сером, даже несмотря на отвратительную погоду. Вздохнув, я отправилась в туалет, приводить себя в порядок. Юбку сняла и благополучно застирала, после чего она превратилась в огромное мокрое пятно. В таком не то что к людям выйти, а даже на себя в зеркало не взглянешь.

Благо Елена Павловна одолжила одну из своих юбок, конечно серую, доходящую до пят при моем невысоком росте.

— Наконец, приличный вид, — удовлетворенно кивнул Семен Петрович и в очередной раз предложил брать пример с Елены Павловны.

Не задавшийся с утра день к обеду полетел кувырком. Распахивая окно, я неосторожно опрокинула на пол любимый цветок Сергея. Выслушав о себе кучу «добрых» слов, из которых «неловкая курица» самое мягкое, я под неусыпными взглядами Сергея и Елены Павловны сгребла землю в совок и понесла ее к мусорке.

При этом запуталась в длинной юбке и, пытаясь не упасть, вывернула землю прямо на стол обалдевшему Сергею. Аккурат на его свеже распечатанный квартальный отчет. Сергей взревел, Елена Павловна ехидно захихикала, а я выскочила из кабинета как ошпаренная.

Когда вернулась, оказалось, Сергей уже сам все прибрал и даже заново распечатал отчет. На меня покосился с опаской, но ничего не сказал.

Зато сказал Семен Петрович, когда в пух и прах раскритиковал мой отчет. Заставил переделывать, хотя, готова поклясться, в цифрах все было правильно. Новая версия тоже не пришлась начальнику по душе, и он заставил вернуться к прежней, которую и понес высшему руководству.