Зеркало смерти
Шрифт:
– А после этого она туда зачастила. Сперва раз в месяц, потом – чуть не каждое воскресенье. Чаще не могла, потому что Илья не любил, чтобы она где-то шаталась. Ну а уж когда он умер…
Елена Юрьевна махнула рукой и таинственно добавила:
– И еще эта Танька из библиотеки… Скажу я тебе…
– А что она? – сразу насторожилась Наташа.
– У нее же младший брат – батюшка. А с Анютой она всегда дружила. Ну, одно к одному… Анюта тогда загрустила, с Ильей было невесело… Вот и стала ходить в церковь.
И авторитетно добавила:
– Я этого не осуждаю, хотя сама туда не хожу. Лучше церковь, чем что-то другое.
– Да, лучше, – машинально согласилась Наташа. Она думала о другом. Татьяна – ближайшая знакомая Анюты, о деньгах слышала впервые. Ее младший брат начисто отрицал факт получения каких-то денег от своей прихожанки. Но куда-то же они делись? Куда?
И тут она вспомнила о часах.
– Знаете, я вчера уходила из дома на несколько часов. Ко мне никто не заглядывал?
– Никого не видела. А что – ждешь гостей?
– Да нет, – замялась Наташа. – Наоборот – никого не ждала, а кажется, тут кто-то побывал.
На этот раз она решила ничего не скрывать. В вопросе о деньгах ее удержала от полной откровенности деликатность – не хотелось порочить невинных людей. А Елена Юрьевна выносила обвинительные приговоры, как дрова рубила – сплеча. Обвинить священника и его сестру в присвоении чужих средств было бы для нее пустячным делом.
Пожилая женщина переполошилась:
– Воры?!
– Да напротив… Ничего не взяли, а сделали кое-что полезное. Давайте поднимемся, я покажу…
Она уже не так сильно боялась того, что таилось на чердаке. Ее успокаивало присутствие этой женщины, которую она привыкла уважать и даже слегка побаиваться. С ней было не страшно. Елена Юрьевна, взбудораженная до предела, первой ринулась на чердак. Наташа дождалась, когда та откинет люк, и крикнула снизу:
– Входите, не бойтесь. Сейчас сами увидите.
И последовала за ней.
Елена Юрьевна стояла посреди чердака и удивленно озиралась.
– Давно я тут у вас не была, – сказала она, обводя взглядом стены. – Хламу-то, хламу… Повыбрасывать бы половину…
Она говорила еще что-то, кажется, спрашивала, зачем они все-таки сюда взобрались, но Наташа уже не слушала. Она видела и слышала только часы… Точнее, уже не слышала их, а только видела. Часы остановились и стрелки теперь показывали час. Ровно. Она сообразила, что это, должно быть, час ночи. Часы встали, когда она уже спала.
– Ну, так что ты хотела показать?
– Часы… – пробормотала Наташа.
– А что? – деловито спросила Елена Юрьевна. Подошла к ним и вдруг всплеснула руками: – Вот они где! Сколько лет я их не видела! Ведь это же их твой папаша разбил, когда узнал…
Она осеклась и продолжала более спокойно и печально:
– Их после похорон куда-то убрали… Я думала, выбросили, а они вон где… И даже время то же самое… Мне запомнилось, что они показывали час ночи. Даже не знаю, почему запомнила, ведь столько всего уже забыла!
Наташа, не отрываясь, смотрела на циферблат. Стрелки и впрямь оказались на тех же местах, на которых простояли тридцать лет. «Час ночи, – пронеслось у нее в голове. – Их разбили в час ночи, и они снова остановились в час… И тоже ночи. Что происходит? Шли они вообще или мне все это привиделось?!» Она была так растеряна, что сейчас не смогла бы ответить на этот вопрос. А соседка продолжала допытываться, что случилось.
– Ты, детка, говоришь, что тут кто-то побывал, так? Почему?
– У меня было такое впечатление, – нерешительно произнесла Наташа. – Дело в том, что когда я вернулась домой, часы почему-то шли… Показывали точное время – я нарочно проверила.
– Так они же сломаны!
– В том-то и дело… Я тоже так думала. Но они шли и тикали так громко, что внизу было слышно. Не знаю, как они тикали раньше, плохо помню… Из них даже кукушка попыталась выскочить – ровно в девять… Я чуть с ума не сошла!
Елена Юрьевна продолжала недоумевать. Она открыла переднюю панель и заглянула вовнутрь. Затем, отстранившись, показала Наташе скопище колесиков и рычажков:
– Да взгляни, как они могли идти? Тут половина деталей на дне валяется.
Наташа убедилась в этом, в свою очередь заглянув вовнутрь. Механизм был испорчен, на этот раз безнадежно. Но вместо того чтобы усомниться в собственном рассудке, она неожиданно обрадовалась.
– Я абсолютно уверена, что вчера они были исправны, – твердо сказала Наташа. – С этими повреждениями часы идти не могли!
– Ох, детка… – Теперь Елена Юрьевна казалась задумчивой. Она бросила в ее сторону косой взгляд: – Ты так думаешь?
– Разумеется! С ума я пока не сошла.
– И как ты все это объяснишь?
– Вчера кто-то их пустил. Кто-то или что-то – человек или механический толчок… Хотя, судя по тому как точно они шли, это был все-таки человек. А потом с ними что-то случилось. Может, механизм сам развалился, не выдержал нагрузки… Или их кто-то сломал?
Последняя мысль ее поразила. Ведь когда она спускалась вниз, часы шли! Значит, кто-то побывал тут еще раз? Когда она спала? Ее передернуло.
– А почему они показывают то же время, что раньше? – не отступала соседка.
– Случайно…
– Уж очень много случайностей! Случайно пошли, случайно сломались, да еще на том же самом месте… Знаешь, выбрось это из головы, – решительно посоветовала та. – У тебя сейчас других забот хватит. Спустимся… Нужно поговорить.
Она больше не желала слышать о часах, и Наташа бросила на них прощальный взгляд, последней спускаясь с чердака.
Чайник давно кипел, исходя паром и зловеще погромыхивая крышкой. Наташа налила чаю, предложила гостье печенья, но та от всего отказалась. Вид у нее стал чрезвычайно серьезный.