Чтение онлайн

Мэл шагнул к девушке поближе и стал гладить ладонью по спине, потом дал ей кулаком в бок и повалил на грунт.

Властно сжимая левой рукой ядреные ягодицы оперативницы, Малькольм задрал правую ногу и закинул ее на левое бедро партнерши, в результате чего образовался классический, хотя и не вполне приличный тандем.

Киттен попыталась вырваться, но Хаммураби это дело уже предвидел и не оплошал.

– Сдаюсь, капитан, - прохрипела Киттен, - но лучше отпустите меня, а то я разучусь понимать шуточки.

– Напрягите свою память, мисс. Перед тем как отправиться на Анклав вторично я кое-что вам пообещал. Суть обещания заключалась в том, что если вам не удастся удовлетворить свои суицидальные наклонности, то вы удовлетворите....

– А!
– заорала Киттен, от злости позабыв все те приемы борьбы, которым она училась в полицейской академии.

– Физическое насилие над оперативным работником считается особенно тяжким преступлением!

– А я все равно рискну, лейтенант. Я привык, знаете ли, выполнять обещания. В бизнесе иначе нельзя. Но вы не волнуйтесь, я быстренько: чик-чик, вжик-вжик - и готово!

Руки у Мэла были очень твердые. Киттен прислонилась спиной к дереву. Капитан только что закончил работу над усовершенствованием небольшого передатчика, который удалось разыскать в обломках катамарана. Усовершенствование заключалось в расширении радиуса действия направленного луча, работавшего в диапазоне, зарезервированном для сигналов бедствия. Передача сигнала в направлении Реплер-Сити должна была продолжаться около часа, пока не сядут аккумуляторы.

– Успокойся, пожалуйста. Не так уж и сильно я тебя стукнул... Впрочем, поделом тебе. Нужно вовремя созревать и вовремя готовиться к разным акциям, как об этом говорится в Книге Третьей.

Киттен по-прежнему пялилась в землю, и пальцы ее ступней чертили узоры на песке.

– Возможно, я немного...

– Виновата?
– подсказал Мэл.
– Наказание в воспитательных целях.

– Как вам будет угодно.

– Я еще мягко обошелся с тобой, детка. Ты получила гораздо меньше того, что заслужила. Но у меня рука устала.

– Эта рука?
– улыбнулась Киттен и дотронулась до правого плеча капитана.

Мэл удивился, а Кай-Сунг возьми и укуси его в бицепс. Капитан попытался отстранить ее, но это только разожгло девчонку. Дед Хаммураби провел свое детство в трущобах Баджалцзы, одного из самых грязных портовых городов в Галактике. Заповеди, переданные им внуку, были действенными, хотя и несколько необычными.

Мэл тоже наклонился и в ответ укусил ее в плечо.

– Ты не джентльмен, Хаммураби!
– вскричала Киттен, потирая укушенное место и бросаясь на капитана со своими приемчиками. Но Мэл перехватил обе ее руки и прижал к дереву.

– А ты не леди, Кай-Сунг.

Пауза разрешилась поцелуем, причем инициативу проявила Киттен. Потом ответил Мэл, и тут уже пошло-поехало...

Когда Порсупах добрался до острова на катере, то пришлось много побегать, чтобы верно оценить ситуацию. Щупленький томианец все еще похохатывал, когда отплывал от острова на том же катере.

На борту двух очень разных флагманских кораблей все следили за тем, как из-за горизонта летит что-то.

Топка, в которой горели термоядерные дрова, раскалилась и светилась ярче луны, но через несколько секунд огонь погас. Маленькая вспышка прошла совсем незамеченной.

Осознавая, что признание в собственном бессилии противостоять агрессии едва ли будет способствовать их дальнейшему продвижению по служебной лестнице, оба командующих, независимо друг от друга, пришли к одному и тому же выводу, а именно: умолчать о происшедшем и не уведомлять ни о чем высшие инстанции.

Обе луны уже опустились, когда Порсупах, покачиваясь, вышел на улицу, что отделяла порт от злачных мест Реплер-Сити.

Размышления енота были окрашены в яркие тона, но отличались при этом некоторой расплывчатостью. Непосвященные обычно диву давались, как это такое маленькое млекопитающее может влить в себя столько спиртного. Но заслуги енота были отмечены начальством. Порсу дали месячный отпуск. Все первые три дня он пьянствовал напропалую. Такое поведение в глазах Церкви было, разумеется, предосудительным, но когда адмиралу доложили все обстоятельства дела, Ашвенария смирился и разрешил всей троице героев гулять в полный рост. Разве что никого не убивать. Но и на это, думается, начальство посмотрело бы сквозь пальцы, учитывая заслуги бойцов перед отечеством.

Порсупах вспоминал лицо Чэтема, вытянувшееся при сообщении о том, что на месте его Уэтплейса теперь - огромный кратер, воронка: союз с пришельцем Пеотом, который все, в том числе и самоубийство, совершал с вселенским размахом... Правда, Ашвенария приказал восстановить за счет Церкви все разрушенные здания. Кингсли сиял! Киттен со своим волосатым капитаном решили провести отпуск на каком-то далеком острове, предаваясь плотским утехам. Енот от души радовался за них, опасаясь, в то же время, что в занятиях любовью они дойдут до полного истощения и посинения пяток. Томианец был и сам не прочь завести с кем-нибудь интрижку. Чего бы он только не отдал за прелестный пушистый хвостик!

Порсупах вздохнул и нахмурился. Его сверхъестественное зрение немного расфокусировалось, но все же он понял, что забрел в совершенно незнакомый квартал. Верно его занесло в район, где стояли полуразрушенные склады и пакгаузы, оставшиеся еще со времен реплерианских пионеров. На некоторых воротах еще висели рекламные листки. В одном говорилось даже, что скоро в столице будет сооружен пирс наслаждений. Чуть поодаль начинались джунгли. Порсупах находился на окраине города.

Что ж, отлично! Да здравствует отважный исследователь! Нащупав лапой фляжку с рубидиевкой, енот поднес сосуд ко рту и сделал несколько больших глотков. Да чихать он хотел на всех этих надутых наглых политиков с харями, как у лягушек! Он сам сейчас посвятит этот пирс чему-нибудь. Сделав несколько нетвердых шажков, Порс качнулся и прислонился к деревянной стенке, чтобы не упасть.

Из узкого прохода между двух высоких, заколоченных досками, пакгаузов, вышел некто в черном. На плече незнакомца шевелилось что-то похожее на веревку. Несмотря на темень и красные круги в глазах от выпитой рубидиевки, Порсупаху удалось разглядеть лицо.

Филипп остановился на краю ветхих деревянных мостков и включил какой-то потайной механизм. Порсупах захихикал и довольно звучно рыгнул (стронциевая отрыжка, черт бы ее побрал!), но все-таки остался незамеченным.

Из моря рядом с причалом стало подниматься какое-то огромное тело. Корпус его заслонил собой почти все ночное небо. В носовой части горела горстка блеклых огоньков. Внизу корпуса, длиной в несколько сотен футов, заметно было слабое свечение, переливавшееся всеми цветами радуги.