Зелье
Шрифт:
Тут дверца захлопнулась, и аэромобиль, сделав, издевки ради, круг над опростоволосившимся волокитой, резко взмыл в небо. Спустя минуту лишь небольшая рябь у берега напоминала о его недавнем присутствии. Чувствовалось, что аппарат попал в умелые руки.
"Фаэтон" давно уже скрылся в облаках, а Расс все сидел на песке и смотрел на небо, держась рукой за затылок. Стоны перемежались отборнейшими ругательствами. В кроссовках водица хлюпала, в штанах похрустывал все тот же несносный песок...
– Миссис Киттен Кай-Сунг?
– в восхищении пробормотал клерк.
– Ну да.
Долговязый юнец, оторвавши взор от регистрационной книги, попытался сосредоточиться исключительно на личике гостьи и не слишком выпученными зенками на прочие соблазнительные участки. Это ему не удалось: не так-то легко зажмуриться и перемахнуть этаким отчаянным скоком через сладчайшие груди мисс Киттен! Девушка вздохнула. Да, ей давно уже пора привыкнуть к подобным взглядам - то наглым, то спотычливым. Но неужели этот сосунок - Кай-Сунг определила возраст клерка приблизительно в восемнадцать лет - никогда не видал красивой бабы? Ну разве можно столь беззастенчиво пялиться на приличную женщину?!
– Так вы говорите, - улыбнулась Кай-Сунг, - что из моего номера открывается прелестный вид?
– О да, мэм! Из вашего окна вся лагуна как на ладони. Во всем отеле не найдете больше такого номера! Там, помимо оговоренных красот, существует еще совершеннейшая система звукоизоляции, так что вы почувствуете себя вполне спокойно и уютно. Шум космопорта и доков туда не проникает.
– В этом месте своей речи клерк как-то вдруг сник, потупился и наконец, снова скосив глаза в регистрационную книгу, проблеял: - Если вам что-нибудь понадобится, мисс Кай-Сунг, то... то кликнете Роя. Рой - это я.
Крошечный пластиковый бокс, в котором желторотый портье добровольно заточил себя, не позволял ему со всей церемонностью раскланяться, но попытка, пусть и неуспешная, все же была произведена: знай, мол, наших!
Киттен просунула руку в маленькое окошко бокса и нежно схватила юнца за кончик носа.
– Я буду обязательно иметь это в виду, - сказала она, причем голос, для пущей проникновенности, понизила чуть не на целую октаву против обычного.
– О, мисс Кай-Сунг!
– Зови меня просто Киттен, - бросила Киттен, уже поднимаясь вверх по лестнице. "Ну и шлюха ты!" - сказал ей один внутренний голос. "Поступай так, как тебе нравится!" - шепнул другой.
– В номере вас ожидает гость!
– крикнул вдогонку портье.
– Он мне предъявил дипломатический паспорт, так что выставить его вон не удалось. Говорит, что он ваш старый друг. Брешет, наверное, ведь он не человек.
– Все правильно, - на минутку остановилась Кай-Сунг.
– Его-то я и ждала. Он представился Порсупахом, не так ли?
– Да, его имя Порсупах, - удивился парнишка.
– Выходит, вы его знаете?
– Ну конечно! Вот уже пять лет, как мы спим вместе. Ах, мой дорогой друг, что творят эти томианцы в постели, если бы вы только знали!..
Киттен изобразила крайнюю степень восторга, томно закатив глаза. В эту минуту спустился лифт, девушка перемахнула несколько ступенек одним прыжком, нажала кнопку и, под надсадный рев допотопных лебедок, уплыла наверх. Клерк еще долго не мог прийти в себя и какая-нибудь пронырливая ворона могла бы преспокойно свить у него гнездо во рту. Но в холле гостиницы вороны не водились.
Киттен расхохоталась тотчас же, как только двери лифта сдвинулись перед ее носом. Наверняка к вечеру о ней будут знать все служащие отеля. Вот, дескать, какая скандальная бабенка въехала нынче в тридцать шестой номер!
Между тем, этот номер находился на восьмом этаже гостиницы, в самом конце коридора. Киттен вложила свой указательный палец в небольшую выемку на специальной металлической пластине, прибитой у самой дверной ручки. Устройство мигом считало ее дактилоскопический код, сличило с кодом, заложенным в компьютерную память, и тотчас пневматическая дверь зашипела, въезжая по направляющим каткам в косяк и потом собственно в стену.
Покои Кай-Сунг были достаточно экстравагантны для того, чтобы ни у кого не возникало сомнений относительно огромных заработков постоялицы. У громадного окна, в котором, действительно, винелась лагуна, стоял большой мягкий диван. На этом диване восседало какое-то странное существо, чье присутствие вносило диссонанс даже в довольно необычную обстановку комнаты.
Сие почтенное создание, не мигая, глядело на Кай-Сунг. Роста в нем было не более... четырех футов. Существо до крайности походило на осанистого енота, почему-то разъевшегося до неслыханных размеров. Впрочем, не только размерами отличался этот енот от своего земного собрата, но также и тем, что на передних конечностях его не было когтей, а были самые обычные человеческие пальцы только не пять, а шесть. На мохнатой голове торчали остроконечные уши (одна пара), разумеется, превосходившие своей величиной одноименные приспособления животинки с земли. Пальцы на ногах соединялись перепонками.
– Где ты шляешься?
– завизжал тоненьким голоском сей, с позволения сказать, квазиенот, как только Киттен вошла в номер.
– В каких местах тебя носило? Чтоб тебе превратиться в дерьмо дендронотуса!
Девушка швырнула свою сумку на маленький журнальный столик, где валялись реплерианские газетенки и стояла ваза с ирисами.
– Дерьмо дендронотуса? Хм, мне нравится это выражение, постараюсь запомнить... Вот только, что такое "дендронотус"?
– Моллюск такой. Очень противный. Голожаберный.
– Люблю ругательства, смысл которых ускользает от того, на кого они обрушиваются.
Киттен прошлась по комнате и заглянула в спальню.
– О чудо из чудес! Мой багаж прибыл в целости и сохранности. Ты, Порсупах, наверное опять не поскупился на чаевые дураку-посыльному?
– Ошибаешься, меня тут вообще не было, когда вносили твое барахло. Впрочем, не сомневаюсь, что транспортировка производилась при помощи самых современных перевозочных средств.
– Теперь ты ошибаешься, Порс!
– улыбнулась Кай-Сунг и принялась расплетать косу.
– Порой мне кажется, что на этой планете все еще используется мускульная сила рабов... Порс, перестань буравить меня своими глазенками. Я опоздала только потому, что один из здешних повес, убежденный в своей неотразимости, попытался похитить меня. Вдобавок он восхотел совершить какие-то гадкие манипуляции с моим белым рассыпчатым телом!