Зайцемобиль
Шрифт:
– Вдруг с ним что-нибудь случилось?..
– Где же он? Ведь только недавно был...
Всех как ветром из класса выдуло. Алла Борисовна подхватила свою полосатую сумку, набитую тетрадями, и выскочила из класса следом за ребятами.
– Сонкин, где ты?
– Может, он дома?
– На озеро поехал?
– А вы-то хороши! Сонкин виноват! Пускай сознается! Случится что-нибудь - будете локти кусать...
– Где Сонкин? Нету!
– Карету мне, карету!
Класс выбежал на лестницу, ту самую, ведущую к учительской.
– Чего орете?
– спросил голос из-за угла.
На лестничной клетке стоял Сонкин. Ковбойка вылезла из штанов, весь перемазанный, плечом привалился к стене.
– Ты что это?
– Что? Я ничего!
– Смотрите, ребята, дверь!
Дверь, снятая с петель, стояла прислоненной к стене.
– Алла Борисовна, ведь это он тренировался один дверь снимать: думал, не поверят, - сказала Светка.
Девочки все знают, будто каждый день в школе снимают двери.
– Соня, миленький, ты же надорвешься!..
– Ну, дверь... Что, дверей не видели?
Он раздвинул плечом ребят и ухватился за дверь. Усов хотел ему помочь, но Гарик плечом отодвинул и его. Дверь наклонилась и тихонько заковыляла с угла на угол к своему месту. Сонкин поднатужился, несколько рук ухватилось за дверь, и она, ворчливо скрипнув, села на место.
Усов подал Сонкину сумку, и тот, не оглядываясь, стал спускаться по лестнице. Усов пошел следом, а за ними двинулись остальные.
ТАБЛЕТКИ ОТ ХУЛИГАНСТВА
(Рассказывает Генка Усов)
На экскурсии лучше всего идти сзади. Ты видишь всех, а тебя никто. Вынимаешь из кармана веревочку, делаешь петлю. Экскурсовод указкой ткнет, а ты петлю девчонке на косу - раз! И затянул. Отмотаешь метра полтора, второй конец за косу другой девчонке. Тихонько отчаливаешь. А тут путаница, крик, слезы.
– Кто это сделал?
Молчание.
– Кто виноват?!
Молчание. Преступник скрылся - экскурсия продолжается.
В общем я обожаю экскурсии. Только в этом году мы ходили одиннадцать раз. Помните, в музее Чехова долговязая Барыкина зацепилась за половик? Вот хохоту было!..
Куда же нас сегодня поведут? Все равно! На месте выясним. Если заблудимся, отвечает Алла Борисовна. Она у нас молодая и наивная: рассчитывает меня, например, перевоспитать.
Я обогнал девчонок, которые шли под ручку, и крикнул:
– Алла Борисовна, а мороженое дадут?
Все, конечно, засмеялись. А она говорит:
– Усов, ты неисправим!..
То есть вообще меня зовут Ус или Усик. Но по журналу я Усов.
Добрались до выставки, и стало ясно: тут что-то химическое. Мы так галдели, что все стали на нас глазеть и думать: они что - из зоопарка? А мы наоборот - из школы. Просто неорганизованный 5-й "Б".
Пришла экскурсовод. Усталая такая, еще старше нашей Аллы Борисовны. Лет тридцать, а может, больше. Помахала у нас перед носами указкой. Вижу, все стали слушать, а мне скучно. Я больше говорить люблю. Пробираюсь назад. Вы же знаете, мое любимое место позади всех. Вынул из кармана веревочку. Смотрю в глаза экскурсоводу и завязываю петлю. На три пальца надел и держу наготове. Экскурсовод говорит:
– Перед вами...
Не расслышал я, что перед нами. В этот момент я как раз надел петлю на косу Мельниковой. Затянул и... слышу, экскурсовод замолчала. Значит, увидела. Развязал я веревку и стал от скуки глазеть по сторонам. Тут и увидел на витрине таблетки.
– А это что?
– спросил я как можно громче.
Экскурсовод прервалась и сказала:
– Это, мальчик, тебя не касается!..
Я очень упрямый. Кода мне говорят "не касается", значит, это именно меня касается. И я сказал:
– Может, вы не знаете, что это за таблетки? Тогда так и скажите: не знаю.
Ребята затихли. Я рассчитывал, она обидится. Не обиделась.
– Невежливый ты мальчик!
– говорит.
– Ну, ладно, так и быть, скажу. Это новые таблетки. Как только человек проглотит, перестает хулиганить...
Класс насторожился. Мишка Гаврилов даже перестал крутить пуговицу у Людки на фартуке. Он перестал вовремя, потому что пуговица уже висела на одной нитке. А экскурсовод смотрит на меня в упор и спрашивает:
– Хочешь попробовать?
– Нет, - отвечаю, - я неисправим.
Девчонки захихикали, а ребята из солидарности молчат.
– Не надо мне зубы заговаривать. Про меня соседка сказала: "Куда глядит ихняя школа?.. Только в гробу этот тип перестанет хулиганить". Вот это правильно. А вы - таблетки...
Экскурсовод пошла в другой зал, класс за ней. Ну и я. Делать абсолютно нечего, веревочку потерял. Порылся в карманах: может, гвоздик завалялся - в спину Птичкину ткнуть. Но и гвоздика нет.
Стал я думать про таблетки от хулиганства. Что, если это правда? То есть, скорей всего, нет. Но вдруг? Имею, скажем, я такие таблетки. Само собой, мне они ни к чему. Даю я их небезызвестному Ваське Гоголю из 5-го "А". И... беру его на перевоспитание. После вся школа будет удивляться. За пять минут сделал из него человека.
Я понял, что мне дозарезу необходимы таблетки. Может, за ними я и пришел сюда. Но кто мне их даст? Остается одно: взять. Думаете, я не знаю, что чужое брать нельзя? Знаю не хуже вас. Но ведь я не для себя!
Тихо, чтобы не оторвать от важного дела экскурсовода, пячусь назад. Скользнул в соседний зал и был таков. Теперь быстрей, чтоб староста меня не хватился. Только бы экскурсовод рассказывала поинтереснее!
Вот и таблетки. Лежат на столе. Я подождал, пока тетечка, которая круглые сутки караулит экспонаты, зевнула и прикрыла глаза. Схватил прозрачный пакетик и - в карман. Ругайте меня последними словами. Назовите даже дураком. Правильно. Но ведь я хочу, чтобы Васька Крынкин, по кличке Гоголь, стал человеком!..