Чтение онлайн

— Хорошо, — согласился армянин. — Накануне мы устроим совещание всех участников, чтобы распределить роли и уладить последние детали.

Франсис собрал бумаги, разложенные на столе, и сунул их в карман со словами:

— В этих условиях дело не может сорваться. А вопрос оплаты?

— Его уладить легко, — уверил Гарибьян. — Пилот вертолета будет кружить над местом четверть часа после того, как возьмет вас всех на борт. Сверху он увидит, взорвется станция или нет. В первом случае ваша плата будет выдана сразу по прибытии самим эмиром. Если дело сорвется, вы получите право на премию в тысячу динаров.

Коплан подумал, что этот способ в обоих случаях предоставлял минимум гарантий.

Но, внешне довольный, он заключил:

— Пойдет, но предупредите пилота, что мы впятером будем держать его в качестве заложника до исполнения контракта. Если он попытается наврать эмиру, то до старости не доживет.

На мгновение плутовская физиономия Гарибьяна посуровела.

— В случае победы на вас будут смотреть как на героев, — пообещал он. — Зачем нам лишать себя ваших услуг, не сдержав своего слова?

— Это было бы неудачным расчетом, — сказал Коплан. — Ну вот, теперь, когда все выяснено, вы можете позвать Клодин.

— Я схожу за ней, — решил Гарибьян. — Наливайте виски.

Через четыре дня после этой встречи в «Тамерлане», то есть 14 декабря, в день, назначенный для рейда, Коплан встал в семь утра и заставил свою помощницу последовать его примеру.

— Ты с ума сошел? — заупрямилась Клодин. — Ты вернулся в два часа ночи и хочешь, чтобы мы уже встали?

— Да, и быстро, — заявил Франсис. — Сегодня у нас много работы.

Верный себе, он абсолютно ничего не говорил Клодин ни о своих делах с Гарибьяном, ни о намеченной операции на насосной станции К-3. Он отвечал на ее вопросы уклончиво, и никакая настойчивость Клодин не могла заставить его нарушить это правило.

После Мафрака она стала подчиняться Франсису, не пытаясь понять его. Уступила его приказу она и на этот раз, но была очень недовольна. Около четверти девятого Коплан закурил сигарету и, сев напротив Клодин, начал объяснять ей обстановку.

— Слушай меня очень внимательно, — сказал он ей с необычной для него серьезностью. — Этот день станет поворотным в нашей жизни, и многое будет зависеть от тебя.

Это вступление усилило тревожные предчувствия, которые владели Клодин с самого пробуждения. Коплан продолжал:

— Начиная с приезда в Багдад я не мог сделать ни шагу, чтобы за мной по пятам не ходил «хвост». Полагаю, тебя это не особо удивляет, коль скоро в Дамаске Халати поручил тебе следить, куда я хожу. Правда?

Он смотрел ей прямо в глаза взглядом ни добрым, ни злым, но проникавшим до глубины души.

— Правда, — просто призналась она.

— Когда мы вернулись из Мафрака, — сказал он, — Халати прислал ко мне Якобсена, чтобы заставить меня участвовать в ликвидации, которую вполне мог бы поручить одному из своих громил. Отличный способ проверить мою верность и заодно предостеречь от возможных попыток предать его. И в это время Халати получил возможность расспросить тебя. Поскольку все говорит в мою пользу, он посылает меня к Гарибьяну, а тот, не менее подозрительный, чем он, устанавливает за мной постоянную слежку. Отметь, что на его месте я поступил бы так же.

Он сделал затяжку, медленно выпустил дым, пока Клодин ждала продолжения со смесью страха и надежды.

— Сегодня, — снова заговорил Коплан тем же сдержанным тоном, — мне нужно передать в посольство Франции письмо. Гарибьян об этом знать не должен. Ни в коем случае, слышишь?

Клодин кивнула.

— Я отдам его тебе, — продолжил Франсис. — Ты отнесешь его сегодня утром. Отдашь его в руки военного атташе.

Это было сказано со спокойной властностью, без угрозы, но очень убедительно.

Не дожидаясь ее ответа, Коплан добавил:

— Мы расстанемся на весь день. Сегодня вечером, точнее, в двадцать тридцать, ты нанесешь визит нашему другу Гарибьяну. Он будет тебя ждать... Ты должна любым способом помешать ему выйти из кабинета до девяти часов.

Его голос стал резче, в серых глазах появился металлический блеск. Клодин со сжавшимся сердцем молча кивнула.

— Когда услышишь звонок, нажмешь на кнопку, открывающую дверь. Запомни: вторая слева, под занавеской. Действуй прежде, чем Гарибьян поймет, что это не условный сигнал, даже если придется ударить его, чтобы добраться до кнопки.

Коплан отвел от нее свой повелительный взгляд, сбросил с рукава кончиками пальцев крошку пепла.

— Об остальном не волнуйся, — заключил он. — Как только у тебя появится возможность, возвращайся в «Регент-палас» и жди меня столько, сколько понадобится. Возможно, ты не увидишь меня два-три дня, но не волнуйся... Собирайся, пошли.

Через несколько минут они свернули с эр Рашид-стрит в лабиринт улочек, окружающих минарет Сок-эль-Газель, и настолько узких, что по ним не всегда могли пройти рядом два человека.

Когда, сделав широкий круг, они вышли на улочку, которая вновь вывела их на эр Рашид-стрит, Франсис ущипнул Клодин за руку и шепнул ей на ухо:

— Дальше иди одна. Иди прямо и садись в такси, как только выйдешь на проспект. Я прикрою тебя. До свиданья.

Он подтолкнул молодую женщину. Вскоре он остановился перед лавочкой, где продавались изделия из меди. Он долго разглядывал цилиндрическую кофейную мельницу, очень изящную.

Он купил мельницу, попросил ее завернуть, потом, уверенный, что дал Клодин достаточно времени, чтобы оторваться от преследователя, который теперь уже не мог ее догнать, он вернулся в отель.

Когда четверть часа спустя он снова вышел из отеля, уже без мельницы, но с «маузером» калибра девять, оттягивавшим его внутренний карман, им овладела нервозность.

Он дошел до Исламского музея, устроенного в здании четырнадцатого века, и заметил машину, предоставленную в его распоряжение Гарибьяном. Это был серый «бентли» с номером ИРК 6875 на зеленой табличке.

Ключи лежали у него в кармане. Он сел в роскошную машину, не проверив, положены ли в багажник оружие и боеприпасы, запрошенные им у владельца «Тамерлана».