Запад
Шрифт:
Это была не битва, это была агония.
И потому, когда арбалет защелкал вхолостую, не оставалось ничего, кроме как мысленно прочитать прощальную молитву с пожеланием покарать все это нечистивое вражье семя…
И с последним словом, обращенным к Всевышнему, арбалет вдруг изрыгнул поток разящего грома и целый веер молний, что принялись обращать ухмыляющихся тварей в клочья разлетающегося мяса…
Книжник орал в каком-то боевом исступлении, не понимая, что происходит, как он может разить врагов из разряженного оружия, а громы и молнии продолжали настигать напиравших нео, и вскоре наступавшая толпа превратилась в жалкие ручейки спасающихся бегством…
В один миг это безумие прекратилось. Книжник с изумлением оглядывал свое оружие, ощущая какое-то дикое дежавю…
Вроде того случая — с собакой кио.
Он резко обернулся.
Оттуда, со стороны арки, широким полукругом, хищно пригнувшись, приближался знакомый крупный силуэт с металлическим отливом, заставляя и без того напуганных беженцев в страхе податься назад.
— Лого?! — сами собой прошептали губы.
Взгляд тут же уперся в дымящиеся стволы под брюхом железного монстра. Теперь «Раптор» не выглядел таким уж стремительным и легким: к барабанной пушке под брюхом присоседилась еще одна, точно такая же, на боках же повисли объемистые черные контейнеры с боеприпасами. Резко повернувшись, «Раптор» вдруг выпустил пару коротких, грохочущих очередей в глубину павильона станции: оттуда снова полезли было чересчур любопытные руконоги. Еще одна короткая очередь закрепила результат, надолго отбив любопытство у кровожадных обитателей метро.
Книжник тупо посмотрел на свой бесполезный теперь арбалет. Все это было похоже на сон.
Но главный сюрприз ждал впереди.
Из-за массивной туши «Раптора» показалась знакомая, и в то же время какая-то новая фигура.
— Пришлось немного задержаться, — раздался насмешливый голос — и уж его-то было трудно спутать с каким-либо иным.
Первой, растолкав всех прочих, к любимому бросилась Инга. Книжник подошел следом — медленно, немного смущенно: кто его знает, как вести себя с человеком, заранее объявившим о своей смерти, но потом почему-то вернувшимся.
Разглядывая воина, семинарист убеждался, что это был одновременно он, Зигфрид, и в то же время совершенно другой человек. Что-то в нем изменилось настолько, что не позволило просто броситься к нему с объятиями и простецкими похлопываниями по плечам. Лицо воина стало еще более осунувшимся, резко очерченным, прорисовались какие-то невидимые ранее оттенки. Да и вся мускулатура его, все еще голого, торса стала нереально прочерченной, мощной.
И сама собой всплыла ясная, но довольно странная ассоциация.
Зигфрид стал похож на какое-то древнее божество, полубога. Или, чего уж там — на самого натурального бога войны из скандинавского эпоса.
— Странные вещи делает с людьми Поле Смерти, верно? — заметив его реакцию, усмехнулся Зигфрид.
Инга продолжала стоять рядом, прильнув к плечу любимого: ее не волновали все эти внешние перемены. Она ждала — и дождалась. Дождалась невозможного.
— Да уж, — пробормотал Книжник. — Но когда странностей слишком много, они становятся нормой.
В ту же секунду случилось еще кое-что, выпадавшее из привычных рамок: молниеносным движением Зигфрид выхватил револьвер и единственным выстрелом разнес в клочья руконога, пытавшегося выползти из провала метро по трупам сородичей. Инга лишь чуть приоткрыла глаза и нежно улыбнулась ловкому стрелку.
— Хм… — протянул Книжник. — А как же правило про «самый крайний случай»?
— А я вот подумал: какого черта? — с некоторой ленцой веско отозвался Зигфрид. Небрежно крутанул револьвер на пальце и вернул в кобуру — с той же быстротой и легкостью.
— Ну ладно, Зиг, — устало опускаясь на землю, сказал Книжник. — Рассказывай, как дело было. Только быстро: боюсь, сейчас нео снова полезут.
— …В общем, спас он меня, — кивнув на «Раптора», закончил свой рассказ Зигфрид.
— Как это — «спас»? — недоуменно произнес Книжник. — Я же скомандовал ему, между прочим — с Универсального Пульта: «Следовать за нами!»
«Не всегда стоит слепо следовать приказам», — знакомо прозвенело в голове.
Книжник не смог сдержать улыбки:
— Я могу тебя слышать — значит, ты тоже вернулся, Лого?
«Выходит, что так. Просто мне очень хотелось вернуться. Нет ничего страшнее для тонкой мозговой организации шама, чем проникающее в разум, парализующее волю Поле Смерти. Тебе, простому „хомо“, этого не понять».
— Да и не хочется как-то, — поежился Книжник. — Скажи лучше, с чего это ты решил Зигфрида выручать? Вроде особых симпатий к нему за тобой не наблюдалось.
«По-моему, все очевидно: вы — в защищенной платформе типа „Титан“, он — один против толпы мороков — кому больше нужна помощь?»
— Ну да, ну да, — хмыкнул Книжник. Объяснение не слишком его удовлетворило. Зато порадовало: кое-что в отношениях Зига и Лого стало меняться к лучшему. Да и что там говорить — здорово, что они вообще живы, да еще так вовремя подоспели.
Книжник подошел к «Раптору», похлопал по прохладному металлическому корпусу, ухватился за массивную связку стволов, повис на пушке, как на перекладине в семинарском спортзале, поинтересовавшись:
— А вторая-то откуда?
— Да оттуда же, — отозвался Зигфрид. — Когда Лого выручал меня из заварушки с мороками, большую часть боеприпасов там и оставил — из такой малышки патроны вылетают в секунды. По пути сюда завернули в знакомое подземелье, где нас чуть на свечки не переработали, на брали патронов — смотрю, а там, на манипуляторе, ее сестрица — все так же и висит в одиночестве. Вот мы и решили: а чего добру пропадать? Ну а вылезли уже на этой стороне. Считай, бесплатный переход через Кольцо нашли, — беспечно закончил воин.
— Так вы теперь понимаете друг друга? — удивленно спросил Книжник.
— Выходит, так, — сказал Зигфрид. — Как оказалось, это Поле убивает лишь нормальных людей. Тех же, кто уже наполовину умер, оно наделяет… Ну не знаю, особой энергией, что ли… Как нео в своих Красных полях.
— Так ты что же теперь, вроде как… морок?! — Книжник с недоверием посмотрел на приятеля, неприятный холодок пробежал у него по спине.
Зигфрид тихо рассмеялся в ответ:
— Будь я мороком, то здесь, за пределами Поля, уже показывал бы тебе занятный фокус с отпадением рук и ног, выплевыванием зубов и вываливанием глаз. И вонь от меня была бы такая, что не потребовалось бы скорострельных пушек, чтобы уложить всех этих мутов…