Чтение онлайн

Вместо этого я спросил его:

— Ну, а теперь скажите мне, Пуаро, кто он — этот Икс?

Несмотря на мои настойчивые требования, Пуаро решительно отказался назвать его имя.

— Нет, мой друг, этого я не сделаю.

— Ерунда. Почему бы и нет?

Глаза Пуаро заблестели.

— Потому, mon ami, что вы всё тот же прежний Гастингс. У вас, как и раньше, все написано на лице. Видите ли, мне не хочется, чтобы вы с открытым ртом уставились на Икса, а на лице вашем было бы написано: «Вот я смотрю на убийцу».

— Можете быть уверены, в случае необходимости я смогу притвориться.

— Притвориться ещё хуже. Нет, нет, mon ami, и вы и я, мы оба должны быть в тени. Когда же придёт время нанести удар, мы это сделаем.

— Ну и упрямы же вы, — заметил я. — У меня огромное желание…

Я не закончил, так как раздался стук в дверь. Пуаро крикнул «Войдите!». Вошла моя дочь Джудит.

Мне бы очень хотелось в нескольких словах описать Джудит, но я всегда был слаб по части описания внешности.

Джудит — высокая девушка с гордо поднятой головой, прямыми тёмными бровями и прекрасными, несколько строгими чертами лица. Это задумчивая, слегка насмешливая натура, над которой, по-моему, всегда висела некая тень трагедии.

Джудит не подошла ко мне и не поцеловала меня: это не в её духе. Она только улыбнулась и произнесла: «Привет, отец».

Улыбка её была робкой и несколько смущённой, но, несмотря на её сдержанность, я понял, что она рада видеть меня.

— Ну вот, я и приехал, — сказал я, чувствуя себя необычайно глупо (это часто бывало со мной в беседах с представителями младшего поколения).

— И правильно сделал, дорогой, — заметила Джудит.

— Я ему уже рассказал о здешней кухне, — вставил Пуаро.

— А разве она плоха? — спросила Джудит.

— Не спрашивайте, дочка. Или вы ни о чём не думаете, кроме пробирок и микроскопов? У вас на среднем пальце голубое метиловое пятно. Плохо будет вашему мужу, если вы не будете беспокоиться о его желудке.

— У меня пока ещё нет мужа.

— Конечно, но будет, или для чего создал вас bon Dieu [13] ?

— Думаю, для многих дел, — ответила Джудит.

— Ну, во-первых, для le manage [14] .

— Хорошо, — смеясь, сказала Джудит, — вы найдёте мне хорошего мужа, а я буду очень внимательно следить за его питанием.

— Она ещё смеётся надо мной! — пробурчал Пуаро. — Ну, ничего, когда-нибудь она поймёт, как мудры старики!

Снова раздался стук в дверь. Вошёл доктор Фрэнклин. Это был высокий, несколько угловатый молодой человек лет тридцати пяти с решительными чертами лица, рыжеватыми волосами и ярко — голубыми глазами. Это был самый нескладный мужчина, которого мне когда — либо приходилось видеть. Он всё делал с каким-то отсутствующим выражением лица.

Он задел экран у стула Пуаро и, полуобернувшись в сторону экрана, автоматически прошептал: «Прошу прощения».

Мне очень хотелось рассмеяться, но Джудит была по-прежнему серьёзной. Мне кажется, она привыкла к подобным вещам.

— Мой отец, — сказала она. — Помните, я вам о нём говорила?

Доктор Фрэнклин вздрогнул, сильно смутился, прищурилcя и уставился на меня, затем протянул руку и застенчиво произнёс:

— Конечно, конечно. Как поживаете? Я слышал о вашем приезде.

Фрэнклин повернулся к Джудит.

— Будем делать перерыв? Если нет, можно пойти поработать немного после обеда. Если мы ещё сделаем несколько таких срезов…

— Нет, нет, — ответила Джудит. — Я хочу поговорить с отцом.

— Да, да. Конечно.

Он вдруг неожиданно улыбнулся какой-то извиняющейся мальчишеской улыбкой.

— Жаль. Я так увлёкся этим делом. Это, конечно, непростительно с моей стороны, так как делает меня таким эгоистом. Пожалуйста, простите меня.

Часы пробили час дня. Фрэнклин быстро на них взглянул.

— О, боже! Неужели так поздно! У меня будут неприятности, ведь я обещал Барбаре почитать перед обедом.

Он улыбнулся нам и быстро вышел, хлопнув дверью.

— Как здоровье миссис Фрэнклин? — спросил я.

— Такое же или почти такое же, как всегда, — ответила Джудит.

— Плохо быть такой больной!

— Это бесит врачей, они любят здоровых.

— Как несносна современная молодежь! — воскликнул я.

— Я просто, — холодно ответила Джудит, — констатировала факт.

— И, тем не менее, — добавил Пуаро, — наш милый доктор спешит почитать ей!

— И очень глупо! — сказала Джудит. — Сиделка может великолепно это сделать. Лично я чувствую отвращение, когда мне кто — либо читает.

— Хорошо, хорошо, о вкусах не спорят, — примирительно произнёс я.

— Его жена очень глупая женщина, — добавила Джудит.

— А вот здесь, mon enfant [15] , — сказал Пуаро, — я с вами не согласен.

— Она никогда ничего не читает, кроме дешевых романов. Её не интересует работа доктора. Она не может следить за своей мыслью и рассказывает о своём здоровье всем, кто бы её ни слушал.

— И всё-таки я утверждаю, — вставил Пуаро, — что она умело использует своё серое вещество ради дел, о которых вы, моя милая крошка, не имеете ни малейшего представления.

— Она очень женственная, — заметила Джудит. — Она всегда говорит воркующим и мурлыкающим голоском. Я думаю, Эркюль Пуаро, вам нравятся женщины подобного типа.

— Напротив, — сказал я. — Он любит огромных, пышных, громкоголосых женщин.

— Вот вы как, Гастингс! Выдаёте меня другим. Ваш отец, Джудит, всегда был неравнодушен к женщинам с каштановыми волосами. Это неоднократно приводило его к неприятностям.