Шрифт:
Когда-нибудь, однажды в будущем, когда человечество, не найдя разум земной, отправится искать разум внешний, могучий, внеземной, высший – в далёкие галактики. Конечно, если подобное могло бы произойти в принципе. Во снах настоящего или воспоминаниях прошедшего, в записях бортового журнала, одной отчаянной экспедиции, случившейся в будущем или в прошлом.
Первый спасательный корпус, выступив в дежурство на космолодке, носящей название «Отчаянный», во главе с Ухиной Людмилой Григорьевной (научным сотрудником Академии Наук) и старшим инженером медицинской службы – Курцилюк Ундиной Ихронтовной – в дебрях и мраке пустоты далекой, приграничной к биссектрисе изучаемого квадранта, триангуляции среднего космоса – уловил цифровой и аналоговый сигнал бедствия, который отключил все системы (жизнеобеспечение, электричество, коммуникации) космического судна.
После восстановления рабочих состояний и завершения ремонта систем и компонентов – вернув жизнеобеспечение на борт судна, члены корпуса приступили к изучению входящего всплеска от сигнала. Понять что это за сигнал сразу не удалось. Необходимо было время, терпение и правильный посыл.
Двое стажеров технического взвода корпуса, находящихся в изолированном испытательном отсеке, анализировали и изучали сигнал. Старший инженер технологий, контролировал процесс испытаний. Инженер технологической безопасности, отсутствовал: во время аварии, он слишком близко находился к «вакуумному гальванизатору Хольда», получил сильнейший радиационный ожог. От удара и болевого шока – впав в кому, старший инженер Плетнёв вести дежурство не мог, ровно как и исполнять свои обязанности. Приемником должностных инструкций старшего ответственного офицера, стала лейтенант Лаура Тома, младший инженер технической службы , недавно прикомандированная из частного коммерческого объединения. За два дня до случившегося, перенесшая легкое психическое, однако критичное потрясение, пребывающая в спонтанности и навязчивости состояний, сильной нервной напряженности, из-за разрыва помолвки со своим женихом, служащим в ближайшей триангуляции исследованного космоса, посредством цифрового звонка, который не нашёл абонента в зоне действия сетей свзяи, оставленным сообщением автоответчика. Не имела важности причина их размолвки – как важно, то, что психолог медицины, представленный на космолодке Заткурайте Римус Карлович, в качестве терапии предписал лейтенанту Тома вести дневник, посредством журналирования своих текущих переживаний и ощущений записями диктофона.
Лаура Тома, по тревоге, объявленной командиром корабля, вопреки своей общей расторопности, при всём своём эмоциональном грузе – растерялась и допустила неосторожность: в кармане халата, который она небрежно надела входя в рубку, находился диктофон, предписанный штатным психологом-психиатром.
Испытание началось (техники-стажеры включили анализаторы, приступили к восстановлению данных, просмотру имеющихся записей сигнала). Череда событий, произошедшая в последующем, для отдельных членов экипажа и командования всего-лишь незначительные упущения, сыгравшие решающую роль для всего экипажа космолодки.
Психолог-психиатр прошёл в каюту карантина, для очередной проверки отклонений различных мозговых активностей у пострадавшего от недавней аварии инженера безопасности. Неосторожно, нарушив режим карантина, о котором был предупреждён при поступлении на медицинскую службу во время инструктажа , полгода с половиной месяца назад, от принимающего технику безопасности ответственного сотрудника, находящегося сейчас в каюте карантина без сознания. Доктор приблизился к пациенту достаточно близко, чтобы замерить показания. В момент прикосновения, его довольно сильно встряхнуло, по ощущениям, как электрическим током высокого напряжения, он попятился на три-четыре шага назад. Развернулся и вышел из рубки.
Конец ознакомительного фрагмента.