За далью — даль, Твардовский Александр Трифонович

За далью — даль

на обложку

Твардовский Александр Трифонович

Шрифт:

Да, ты и лучший друг надежный,Наставник строгий и отец.Но ты и льстец неосторожный,И вредный, к случаю, квасец.И крайним слабостям потатчик,И на расправу больно скор.И сам начетчикИ цитатчик,И не судья,А прокурор.Беда бедой твой пыл бессонный.Когда вдобавок ко всемуЕще и книжкой пенсионнойТы обладаешь на дому.Не одному бюро погодыСпешишь ты всыпать поскорей,Хоть на почтовые расходыИдет полпенсии твоей. Добра желаючи поэту,Наставить пробуя меня,Ты пишешь письма в «Литгазету»,Для «Правды» копии храня…И то не все. Замечу кстати:Опасней нет болезни той,Когда по скромности, читатель,Ты про себя, в душе, — писатель,Безвестный миру Лев Толстой.Ох, вы, мол, тоже мне, писаки,Вот недосуг за стол засесть…Да, и такой ты есть и всякий,Но счастлив я, что ты, брат, есть!Не запропал, не стал дитятей,Что наша маменька — печатьЛаскает, тешась:— Ах, читатель,Ах, как ты вырос — не достать! Сама пасет тебя тревожно(И уморить могла б, любя):— Ах, то-то нужно, то-то можно,А то-то вредно для тебя…Ты жив-здоров — и слава богу,И уговор не на словах:В любую дальнюю дорогуНа равных следовать правах…Ты помнишь, я свой план невинныйПредставил с первого столбца:Прочти хотя б до половины,Авось — прочтешь и до конца.Прочел по совести. И что же:Ты книгу медленно закрыл,Вздохнул, задумался, похоже.Ну вот. А что я говорил? Прости, что шутка на помине,Когда всерьез не передать,Как нелегко и эту нынеМне покидать свою тетрадь.Не то чтоб жаль, но как то дико.Хоть этот миг —Желанный миг:Была тетрадь — и стала книгаИ унеслась дорогой книг.Уже не кинешься вдогонкуЗа ней во все ее края…Так дочка дома — все девчонка,Вдруг — дочь. Твоя и не твоя. Скорбеть о том не много проку,Что низок детям отчий кров.Иное дело, с чем в дорогуТы проводил родную кровь.И мне уже не возвратитьсяНазад, в покинутый предел.К моей строке или странице,Что лучше б мог, как говорится,Да не сумел.Иль не посмел.Тем преимуществом особымПри жизни автор наделен:Все слышит сам, но. Как за гробом,Уже сказать не может он,Какой бы ни был суд нелестный… Но если вправду он живой,Он в новый замысел безвестныйУже уходит с головой.И, распростившись с этой далью,Что подружила нас в пути.По счастью, к новому свиданьюУже готовлюсь я. Учти!Конца пути мы вместе ждали,Но прохлаждаться недосуг.Итак, прощай.До новой дали.До скорой встречи,Старый друг!1950–1960

1-18 19 20 21 22 23 24