За далью — даль, Твардовский Александр Трифонович

За далью — даль

на обложку

Твардовский Александр Трифонович

Шрифт:

Вступает правды власть святаяВ свои могучие права,Живет на свете, облетаяМатерики и острова.Она все подлинней и ширеВ чреде земных надежд и гроз.Мы — это мы сегодня в мире,И в мире с насНе меньший спрос!И высших нет для нас вселений —Одно начертано огнем:В большом и малом быть, как Ленин,Свой ясный разум видеть в нем. С ним сердцу нечего страшиться.И в нашей книге золотойНет ни одной такой страницы,Ни строчки, даже запятой,Чтоб нашу славу притемнила,Чтоб заслонила нашу честь.Да, все, что с нами было, —Было!А то, что есть —То с нами здесь!И все от корки и до корки,Что в книгу вписано вчера,Все с нами — в силу поговоркиНасчет пераИ топора… И правда дел — она на страже,Ее никак не обойдешь,Все налицо при ней — и дажеКогда молчанье — тоже ложь…Кому другому, но поэтуМолчать потомки не дадут.Его к суровому ответуОсобый вытребует суд.Я не страшусь суда такогоИ, может, жду его давно,Пускай не мне еще то слово,Что емче всех, сказать дано.Мое — от сердца — не на ветер.Оно в готовности любой:Я жил, я был — за все на светеЯ отвечаю головой. Нет выше долга, жарче страстиСтоять на томВ труде любом!Спасибо, Родина, за счастьеС тобою быть в пути твоем.За новым трудным перевалом —ВздохнутьС тобою заодно.И дальше в путь —Большим иль малым,Ах, самым малым —Все равно!Она моя — твоя победа,Она моя — твоя печаль,Как твой призыв:Со мною следуй,И обретай в пути,И ведайЗа далью — даль.За далью — даль!

До новой дали

Пора!Я словом этим началМою дорожную тетрадь.Теперь оно звучит иначе:Пора и честь, пожалуй, знать.Ах, эти длительные дали,Дались они тебе спроста.Читали — да. Но ждать устали:Когда ж последняя верста.А сколько дел, событий, судеб,Людских печалей и победВместилось в эти десять суток,Что обратились в десять лет! Все верно: в сроках не потрафил,Но прошу высокий судУчесть, что мне особый графикСоставлен был на весь маршрут.И что касается охватаВсего, что в памяти любой, —Суди по правде, как солдата,Что честно долг исполнил свой.Он воевал не славы ради.Рубеж не взял? И сам живой?Не представляй его к награде,Но знай — ему и завтра в бой. А что в пути минули сроки —И в том вины особой нет.Мои герои все в дороге,Да ты и сам не домосед.Ты сам, читатель, эти далиВ пути проверил и постиг.В своем бывалом чемоданеДержа порой и мой дневник.Душа моя принять готоваДругой взыскательный упрек,Что ткань бедна: редка основа,Неровен бедный мой уток;Что, может быть, не ярки краскиИ не заманчив общий тон;Что ни завязки,Ни развязки —Ни поначалу, ни потом… Ах, сам любитель, я не скрою,Чтоб с места ясен был вопрос —С приезда главного герояНа новостройку иль в колхоз,Где непорядков тьма и бездна,Но прибыл с ним переворот,И героиня в час приездаСтоит случайно у ворот.Он холост, или же в разводе,Или с войны еще вдовец,Или от злой жены беглец,Иль академик — на подходе,Хоть не заглядывай в конец. Но сам лишен я этой хватки:И совесть есть, и лень, прости,В таком развернутом порядкеПлетень художества плести.А потому и в книге этой —Признаться, правды не тая, —Того-другого — знанья нету,Всего героев —Ты да я,Да мы с тобой.Так песня спелась.Но, может, в ней отозвалисьХоть как-нибудь наш труд и мысль,И наша молодость и зрелость,И эта даль,И эта близь? Что горько мне, что тяжко былоИ что внушало прибыль сил,С чем жизнь справляться торопила, —Я всю сюда и заносил.И неизменно в эту пору,При всех изгибах бытия,Я находил в тебе опору,Мой друг и высший судия.Я так обязан той подмогеВеликой — что там ни толкуй, —Но и тебя не прочу в боги,Лепить не буду новый культ.Читатель, снизу или сверхуТы за моей следишь строкой,Ты тоже — всякий на поверку,Бываешь — мало ли какой.

1-17 18 19 20 21 22 23 24