Юлий Цезарь
Шрифт:
Как четвертует их детей война;
И жалость всякую задушит дикость;
Дух Цезаря в погоне за отмщеньем,
С Гекатою из преисподней выйдя,
На всю страну монаршьим криком грянет:
"Пощады нет! " — и спустит псов войны,
Чтоб злодеянье вся земля узнала
По смраду тел, просящих погребенья.
Входит слуга.
Ты послан от Октавия, не так ли?
Да, Марк Антоний.
Цезарь писал ему, чтоб в Рим он прибыл.
Он получил письмо и скоро будет.
Тебе же устно он передает…
(Увидев тело.)
О Цезарь!
Великодушен ты; уйди и плачь.
Скорбь заразительна; мои глаза,
Увидев перлы скорби на твоих,
Слезятся. Где сейчас твой господин?
Стал на ночь лагерем, семь миль от Рима.
Спеши назад, скажи, что здесь случилось:
Рим в трауре, в опасном возбужденье,
И Рим Октавию небезопасен;
Так передай ему. Нет, подожди.
Мы вместе тело вынесем на площадь,
Там буду речь держать и попытаюсь
Узнать, как отзывается народ
На злодеянье этих кровопийц;
И сообразно этому потом
Октавию доставишь донесенье.
Ну, помогай.
Уходят, унося труп Цезаря.
СЦЕНА 2
Форум.
Входят Брут, Кассий и толпа граждан.
Хотим мы знать причину! Объясните!
Друзья, за мной и слушайте меня. —
Ты ж, Кассий, избери другую площадь,
Толпу разделим. —
Кто хочет выслушать меня, останьтесь;
Кто хочет, пусть за Кассием идет;
Мы объясним, зачем для блага всех
Убит был Цезарь.
Брута буду слушать.
Я Кассия послушаю, а после,
Все выслушав, их доводы сравним.
Кассий уходит с частью граждан. Брут всходит на ростру.
Молчанье! Говорит достойный Брут.
Терпенье до конца. Римляне, сограждане и друзья! Выслушайте, почему я поступил так, и молчите, чтобы вам было слышно; верьте мне ради моей чести и положитесь на мою честь, чтобы поверить; судите меня по своему разуменью и пробудите ваши чувства, чтобы вы могли судить лучше. Если в этом собрании есть хоть один человек, искренне любивший Цезаря, то я говорю ему: любовь Брута к Цезарю была не меньше, чем его. И если этот друг спросит, почему Брут восстал против Цезаря, то вот мой ответ: не потому, что я любил Цезаря меньше, но потому, что я любил Рим больше. Что вы предпочли бы: чтоб Цезарь был жив, а вы умерли рабами, или чтобы Цезарь был мертв и вы все жили свободными людьми? Цезарь любил меня, и я его оплакиваю; он был удачлив, и я радовался этому; за доблести я чтил его; но он был властолюбив, и я убил его. За его любовь — слезы; за его удачи — радость; за его доблести — почет; за его властолюбие — смерть. Кто здесь настолько низок, чтобы желать стать рабом? Если такой найдется, пусть говорит, — я оскорбил его. Кто здесь настолько одичал, что не хочет быть римлянином? Если такой найдется, пусть говорит, — я оскорбил его. Кто здесь настолько гнусен, что не хочет любить свое отечество? Если такой найдется, пусть говорит, — я оскорбил его. Я жду ответа.
Такого нет, Брут, нет.
Значит, я никого не оскорбил. Я поступил с Цезарем так, как вы поступили бы с Брутом. Причина его смерти записана в свитках Капитолия; слава его не умалена в том, в чем он был достоин, и вина его не преуменьшена в том, за что он поплатился смертью.
Входит Антоний и другие с телом Цезаря.
Вот его тело, оплакиваемое Марком Антонием, который, хотя и непричастен к его убийству, но выиграет от этого — он будет жить в республике. В таком же выигрыше будет и любой из вас. С этим я ухожу, — и так же, как я поразил моего лучшего друга для блага Рима, так сохраню я этот кинжал для себя, если моей отчизне потребуется моя смерть.
Живи, о Брут! Живи! Живи!
С триумфом отнесем его домой.
Воздвигнем статую ему, как предкам.18
Пусть станет Цезарем.
В нем увенчаем
Все лучшее от Цезаря.
Проводим его домой с почетом.
Сограждане!
Брут говорит. Молчанье!
Потише, эй!
Друзья, позвольте, я уйду один,
А вас прошу с Антонием остаться.
Почтенье праху Цезаря воздайте,
А также славе доблестной его,
О них в надгробном слове Марк Антоний
Здесь с разрешенья нашего вам скажет.