Юлий Цезарь
Шрифт:
Мне трудно говорить, и все же — здравствуй!
Некстати, храбрый Кай, твоя повязка!
О, если бы ты был сейчас здоров!
Я выздоровлю, если Брут мне скажет,
Что есть для подвига достойный повод.
Лигарий, есть для подвига предлог.
Да, повод есть — достойный из достойных.
Клянусь богами Рима, я здоров!
Недуги, прочь! О римлянин великий,
Потомок славный доблестного предка!
Ты, словно заклинатель, оживил
Мой омертвелый дух. Скажи; готов я
С любой неодолимой силой биться
И победить. Так что же надо делать?
Нам нужно возвратить больным здоровье.
Отняв притом здоровье у кого-то?
Да. Расскажу тебе, в чем дело, Кай,
Дорогою к тому, к кому пойдем,
Чтоб это совершить.
Идем скорей.
Воспламенившись, за тобой пойду —
На что, не знаю сам: с меня довольно,
Что Брут меня ведет.
За мною следуй.
Уходят.
СЦЕНА 2
Дом Цезаря.
Гром и молния. Входит Цезарь в ночной одежде.
И небо и земля разверзлись ночью;
Во сне Кальпурния кричала трижды:
«На помощь. Цезаря хотят убить!»
Эй, слуги!
Входит слуга.
Господин мой?
Скажи жрецам, чтоб закололи жертву,
И прорицанья их мне сообщи.
Исполню, господин.
(Уходит.)
Входит Кальпурния.
Как, Цезарь? Ты уйти из дома хочешь?
Не должен ты сегодня выходить.
Нет, Цезарь выйдет: ведь всегда опасность
Ко мне крадется сзади, но, увидев
Мое лицо, тотчас же исчезает.
Ты знаешь, Цезарь, я не суеверна,
Но я теперь боюсь. Сказал мне стражник,
Что ужасы такие он видал,
Каких себе представить мы не можем.
На улице вдруг львица окотилась;
Могилы выплюнули мертвецов;
По правилам военного искусства
Меж туч сражались огненные рати,
И кровь бойцов кропила Капитолий,
Был ясно слышен грозный грохот битвы:
Стонали раненые, ржали кони…
По улицам метались привиденья,
Ужасным воем поражая слух.
О Цезарь. Это все необычайно,
И я страшусь.
Как можно избежать
Судьбы, нам предназначенной богами?
Нет, Цезарь выйдет; знамения эти
Даны не только Цезарю, а всем.
В день смерти нищих не горят кометы,
Лишь смерть царей огнем вещает небо.
Трус умирает много раз до смерти,
А храбрый смерть один лишь раз вкушает!
Из всех чудес всего необъяснимей
Мне кажется людское чувство страха,
Хотя все знают — неизбежна смерть
И в срок придет.
Входит слуга.
Что говорят авгуры?
Советуют, чтоб ты не выходил.
Из жертвы внутренности вынимая,
Они в животном сердца не нашли.
Так посрамить желают боги трусость:
Скотиною без сердца Цезарь был бы,
Когда б из страха дома он остался.
Не будет этого: опасность знает,
Что Цезарь поопаснее ее.
Мы — как два льва, два брата-близнеца.
Из нас двоих я старше и страшней.
Нет, Цезарь выйдет.
О, увы, в тебе
Самонадеянность убила мудрость.
Не выходи сегодня; пусть мой страх
Тебя удержит дома, а не твой,
Пошлем мы Марк Антония в сенат.
Пусть скажет он, что болен ты сегодня.
Прошу тебя об этом на коленях.
Антоний скажет им: я нездоров;
Чтоб ублажить тебя, останусь дома.
Входит Деций.