Язычник
Шрифт:
Кроме того, Владимиру приглянулась его жена… Вернее, вдова.
– Закопаешь? – удивленно переспросил первый нурман.
– Он – христианин, – пояснил Владимир. – Христиан не сжигают, а закапывают в землю.
– Какой глупый обычай! Выходит, твоему брату никогда не пировать в Валхалле.
– Вам тоже, – посулил Владимир. – Если не отыщете деньги. А теперь – прочь с моих глаз.
Владимиру предстояло непростое дело: договориться с теми, кто ждал на подворье. А договориться – надо. Только поддержка стольного Киева даст ему возможность держать в узде скандинавов. Тот, кто привел во двор волка, должен позаботиться о крепкой цепи. Бывшая дружина Ярополка, его гридни и воеводы, должны стать ее звеном. И станут, потому что теперь деться им некуда. Ни гридням, ни боярам, ни всему великому Киеву. Городу нужен князь. И князь этот – Владимир. Других нет. Вот еще одна выгода от смерти Ярополка. Воистину тот, кто подкупил нурманов, заслуживает вознаграждения…
Но вместо этого заплатит виру.
Владимир усмехнулся, перешагнул через мертвое тело и двинулся к выходу.
Двери терема приоткрылись.
Артём увидел, как в щель протиснулся Блуд.
Боярин оглядел двор с высоты крыльца, расправил плечи, задрал бороду, принял вид важный, насупленный и вознамерился сойти по лестнице, но сообразил, что путь ему преграждают бронные спины викингов, которые и не подумают расступиться. Тогда Блуд шагнул к Дагмару, сказал ему что-то негромко. Ярл кивнул, крикнул по-свейски, строй раздался в стороны, освобождая путь к высоким, украшенным узорами и медью дверям, которые открылись уже не щелью, как прежде, а распахнулись во всю ширь. За ними был хорошо знакомый Артёму коридор. Пустой.
Блуд шагнул было вниз, но опять передумал. Снова поднялся, встал в дверях, заслонив собой коридор, набрал в грудь воздуху:
– Великий князь киевский желает говорить со своей дружиной!
– А ты тут при чем? – выкрикнул кто-то из сотников за спиной Артёма. – Иль у князя самого язык отсох?
– Это кто там такой умный? – Цепкие глазки боярина зашарили по толпе дружинников. – Ну-ка…
Договорить он не успел.
Сильная рука отодвинула боярина, и в дверях появился князь.
Это был Владимир.
Удивительно, но многие из тех, кто пришел этим утром в Детинец, почему-то верили, что выйдет Ярополк.
Будто злой ветер прошел по головам киевских дружинников. Двор замер.
Артём спиной ощутил эту вязкую мертвую тишину. Ту тишину, которая в любой миг может взорваться лязгом металла и бешеным рыком битвы…
Это почуяли все. Артём заметил, как подняли щиты свеи Дагмара. Не увидел, но почувствовал, как легли стрелы на тетивы, а руки на мечи…
Его собственная рука также непроизвольно тронула рукоять сабли…
Владимир стоял на крыльце. В хвостатом золоченом шеломе, в алом корзне, оттопыренном ножнами мечей.
Артём увидел, как подвинулся к князю Дагмар: прикрыть, если что…
И еще понял Артём, что сейчас начнется бойня, которую не остановить…
– Стрелков видишь? – негромко спросил Славка Антифа.
– А то, – так же тихо ответил Антиф.
– Как начнется – попробуй снять тех, что напротив главных дверей. Будем отходить к княжьим палатам. Быстро отходить. Не то постреляют нас – как куропаток.
– Да всяко побьют, – с нервным смешком ответил Антиф. – Но уж и мы их проредим.
– Выше голову, отрок, – пророкотал за его спиной седоусый варяг. – Перун любит храбрых.
– …и мертвых, – с кривой усмешкой добавил губастый парень из дружины боярина Копыря, отирая о штаны повлажневшую ладонь.
– Это точно, – спокойно сказал Славка. – Мертвых врагов. Не боись, гридь. Поучим нурманов делу ратному. Прорвемся!
…Артём глядел на Владимира и лихорадочно пытался найти выход из ловушки, в которой они оказались. Больше всего его беспокоили стрелки. Подворье сверху – как на ладони. И быстро уйти с него – никакой возможности. У всех дверей, особенно у тех, что кажутся свободными, наверняка заставы. Единственная надежда – с ходу ударить в свеев и смешаться с ними. Это не спасет, но, по крайней мере, они погибнут в бою, а не как свиньи, побитые стрелами во время осенней охоты…
…Владимир вскинул руку – ладонью вперед, затем, гулко хлопнув Дагмара по железному наплечнику, в три прыжка – плащ взмыл и опал, будто крылья, – слетел по лестнице и оказался между своими свеями и киевской гридью.
Встал, подбоченился, произнес четко и громко:
– Здравы будьте, вои киевские! Я – великий князь ваш! Радуйтесь!
И сбросил с плеч алый княжий плащ.
Тут увидели все, что брони на Владимире нет. Только простая белая холщевая рубаха, перехваченная широким збройным поясом.
– Что ж не радуетесь мне? – вновь прорезал тяжкую тишину голос князя. – Или есть кто, желающий оспорить мое право? Ну! Я жду!
Золоченый хвостатый шелом тоже полетел наземь.
И увидела гридь, что голова князя выбрита по-варяжски наголо. Оставлен только длинный русый чуб, свисающий на ухо с вдетой в мочку серьгой.
– Ну! Кто?
«Он не хочет сечи, – понял Артём. – Прав был отец: Владимиру нужна киевская дружина. Верная и честная. А дружине нужен храбрый и удачливый князь. Но где же Ярополк?»
Артёму вдруг почудилось, что не Владимир это, а Святослав.
Нет, если присмотреться, различий было немало. Кожа на бритой голове Владимира не загорелая, а бледная, оголенная совсем недавно. И ростом сын повыше отца, а в плечах не так широк. Даже красный камень серьги поменьше и потемнее. Но все равно сходство было – удивительное. Старший сын куда больше походил на отца, чем темноволосый, стриженный не по варяжскому, а по христианскому обычаю Ярополк.
Шелест-вздох прошел за спиной. Не один Артём помнил великого Святослава.
Варяжко, засопев, полез вперед… Артём удержал его, ухватив за кольчужный рукав.
– Пусти… – процедил Варяжко.
– Он тебя убьет, – чуть слышно, одними губами прошептал Артём.
Он видел, как бьется Владимир. В Новгороде, на Перуновых играх. Владимир унаследовал от отца не только внешность, но и великий воинский талант. Даже без доспехов обоерукий князь был сильнее Варяжки.
– Пусть…
– Нет уж!
Артём отдернул Варяжку назад и сам шагнул вперед, вытягивая из ножен клинки.