Чтение онлайн

(Невнятно.) Может, пройдемся?

Вторая женщина (беря его за подбородок). Поглядите-ка! А ведь у малыша вполне приличный вид… На улице-то как хорошо. Пошел бы и проветрился. И прыти бы поубавилось, и цвет лица стал бы получше.

Мажис (возвращаясь на авансцену, в зал). Цвет лица! Какое мне дело было до цвета лица! А в душу мне наплевали? А зов плоти? А желание, которое, согласно системе, нас терзает? Ее оно не терзало, уверяю вас. Еще одна, на станции метро Шатле…

Вторая женщина уходит, появляется третья, вылитая мать семейства.

Может, пройдемся?

Третья женщина (вздрогнув, испуганно). Что вам надо?

Mажис (с раздражением). Не пройтись ли нам куда-нибудь?

Третья женщина (злобно). Что-что? Еще чего! В моем возрасте! Я – мать семейства. За кого вы меня принимаете? За проститутку?

Mажис (взбешенный). Да о деньгах и речи не было!

Третья женщина (преследуя его и потрясая зонтиком). Грязный тип! Бессовестный! В метро! Этого еще не хватало! (Уходит.)

Mажис (прячется за радиоприемником). Если положиться на систему, так по ней выходит, что женщинам ухаживание должно льстить. Даже когда они отказывают. Видели, как эта была польщена?! (Постукивает ладонью по приемнику.) Слышится простенький мотивчик.

Еще одна…

Появляется девушка. Мажис берет ее за руку. Они изображают какие-то балетные па.

Продавщица. Из «Галери Лафайет» [1] . Побрякушки-безделушки. Это было совсем из другой оперы. Требовалось найти подход и не торопиться. Я и не торопился. Одно свидание… Два… Три… Роман. Гуляли рука об руку… «Дай мне свою ручонку…». И вот однажды я решаю рискнуть. (Девушке.) А вон там – гостиница…

Девушка. Гостиница?

Мажис. Может, зайдем туда, на минутку?…

Девушка (разочарованно). Ах вот вы, значит, какой?

Мажис. Хм, а вы чего бы хотели?

Девушка. Есть гнусные женщины, которые пойдут с вами за пятьсот франков. (Уходит в глубь сцены.)

Мажис. Спасибо за информацию. А как же система? Ну, скажем, пристань я к Мишель Морган, так тут ничего не скажешь. С Мишель Морган неудачу можно предвидеть. Система допускает это. Но вы ведь видели? Я пытался и с некрасивыми, с неказистыми, с совсем безнадежными. А толку? Как же тогда у других получалось? И пока я не понял, что такое система, ужаснейший это был для меня вопрос – как поступают другие, что они делают? «О'кей, – говорит она мне». Без сучка, без задоринки. Кино, радио, мюзик-холл. (Поет.)

Кругом все то же! Неизбежно! Будто бы небо больше не небо, а огромная задница, зависшая над миром, и она медленно опускается. И ведь каждый как-то устраивается. Все, кроме меня. У каждого свой способ. У всех, кроме меня. Хотите знать, сколько я проканителился со своей невинностью? Три года. Точнехонько три. А вы-то! Невероятно? Почему? Почему три года менее вероятно, чем три минуты? Стоит только чуть-чуть призадуматься, попытаться понять, в чем дело. Учитывая теорию вероятности. И всякое прочее… Достаточно раскинуть мозгами, только мы не раскидываем… И начинаем лгать… Как-то утром, у Дюфике (потягивается) говорю: «Старички, сегодня на Эмиля Мажиса особо не рассчитывайте. Я вчера здорово устал». И так до того дня, пока я себе не сказал: «Раз вру я, то почему не врут остальные?» «О'кей, – говорит она». Может, и не говорила. Вот в чем разгадка системы. Она заставляет лгать, и каждая ложь ее укрепляет. Я тоже лгал. В свою очередь. Из тщеславия? Пффф. От отчаянья. Чтобы быть с ними. Потому что я остался бы в одиночестве, если бы не лгал. Пожалуй, это даже было из скромности. Да-да, вот я, кажется, и догадался. Система – это наша скромность. Женщина, скамейка, сквер, мужчина. Общий итог: восторги упоения. И поскольку итог этот у меня никак не подводился, я винил в этом себя, не понимая, что все дело в принципе. Вот она, система. Заставить вас поверить в то, что есть принцип, и если у вас не все идет как полагается, если вы не просыпаетесь свежим и бодрым, если вы никак не можете пристроить свою невинность, – вы сами виноваты, вы – больны, вы – исключение. И вот вы по уши завязли в одиночестве. (Вешает шляпу.) Ну а это не так. Нет никакого принципа. Либо все получается, либо нет. По воле случая… Все остальное – вздор. Вот, на пример, кража. Считается, что кража ведет на эшафот Это – самовнушение. Я вот однажды украл. Один только раз, единственный. (Агрессивно.) Как и все, подумаешь… (Извиняясь.) Не знаю, что на меня нашло…

Слева входит мадемуазель Дюван. Она садится за кассу, звенит звоночек. Мажис подходит к большому столу, придвигает его к кассе, начинает что-то заворачивать в бумагу. Входит клиент.

Мадемуазель Дюван (протягивая ему сверток). Все вместе семь тысяч франков.

Клиент (доставая бумажник). Вот десять.

Мсье Дюфике (входя справа, с купюрой в руке). Мадемуазель Дюван, вы не разменяете тысячу франков?

Мадемуазель Дюван (услужливо). Пожалуйста, мсье Дюфике. Вот тысяча франков. (Очень возбужденная, кладет банкнот клиента на стол Мажиса, идет к Дюфике, отдает ему деньги.)

Мажис кладет сверток на банкнот.

Mадемуазель Дюван (вернувшись за кассу и отдавая клиенту сдачу). Восемь, девять, десять. Десять тысяч, спасибо, мсье.

Клиент. Всего хорошего. (Выходит.)

Мадемуазель Дюван провожает его глазами. Воспользовавшись этим моментом, Мажис кладет к себе в карман банкнот клиента.

Mажис (зрителям). Я кладу в карман деньги. Проходит время… Без четверти шесть она снимает кассу.

Мадемуазель Дюван начинает выказывать беспокойство.

Мадемуазель Дюван (очень встревоженным голосом). Эмиль!

Мажис (с видом простачка). Что такое, мадемуазель Дюван?

Мадемуазель Дюван (трагическим голосом). У меня не хватает десяти тысяч франков.

Мажис. Ну, быть такого не может. Поищите как следует.

Мадемуазель Дюван. Я ищу. (Снова переворачивает все у себя за кассой, ищет на полу.)

Мажис (выходя из-за стола, обращается к зрительному залу). Десять тысяч? Я был ошеломлен. А три тысячи сдачи? Должно недоставать тринадцати, разве нет? (К мадемуазель Дюван.) Ну что?

Мадемуазель Дюван. Ничего не нахожу. Эмиль, как я скажу это мсье Дюфике? За двадцать четыре года службы здесь такого со мной никогда не случалось. Он взбесится.

Мажис. Ну что вы волнуетесь… из-за десяти тысяч… Да если надо, мы соберем…

Мадемуазель Дюван (растроганно). О, Эмиль!

Мажис. Хотите меня послушать, мадемуазель Дюван? Помните того клиента, что был час назад? Который платил десятитысячным банкнотом? Я вот вроде не помню, видел ли я эти десять тысяч…

Мадемуазель Дюван (возбужденно). Да, да. Так оно и есть. Вот теперь, когда вы это сказали, я тоже не могу припомнить.

Мажис. Жуликоватый вид был у того типа.

Мадемуазель Дюван. По всей вероятности, он. Но я его никогда раньше не видела. Как же его найти?

Мажис. Одного только я не могу понять. Положим, он свой банкнот так и не отдал. Но ведь он к тому же прикарманил и три тысячи, которые вы ему дали. Значит, должно не хватать тринадцати тысяч.

Мадемуазель Дюван. Да нет, послушайте, если он не отдал десяти тысяч франков, значит он эти десять и украл.

Мажис. А куда же у вас деваются три тысячи?

Мадемуазель Дюван. Но не хватает-то у меня десяти.

Мажис. Вы уверены?

Мадемуазель Дюван. Я десять раз все пересчитала.