Ярость
Шрифт:
— Выбирайтесь! — Кричал Стефан остальным. — Сейчас же, выбирайтесь!
Быстрее чем любой человек он отскочил от удара белой лапы. Огонь все еще горел в глазах тигра. Мередит была по другую сторону врат. Мэтт наполовину нес, наполовину волочил Бонни. Аларих был с ними.
Тигр пригнул на врата и те с грохотом закрылись. Стефан уклонялся, так как он сильно устал, чтобы опять лезть в драку.
— Ми тебя не покинем… — кричал Аларих.
— Бегите! — орал на него Стефан. — Идите на танцы и сделайте что сможете! Ну же!
Волк атаковал снова, пренебрегая кровоточащей раной на голове и плече, где сияли мускулы и сухожилия. Тигр продолжал драться. Звериные звуки были такими громкими, что Елена не могла устоять на ногах. Мередит и другие ушли; Зажигалка Алариха пропала.
— Стефан! — завопила она, увидев, как он готовится к прыжку, чтобы опять драться.
Если умрет он — она тоже умрет. Если ей суждено умереть, она хочет быть с ним.
Паралич покинул ее, и она пошла к нему, рыдая, потянулась и крепко его обняла. Она почувствовала его руки, которые сильно ее обнимали. И была такой же решительной, как и он. Она остановилась, и они стали лицом к лицу.
Волк был сражен. Он лежал на спине, несмотря на его темный мех под ним можно было увидеть лужу крови. Над ним стоял белый кот. Широко раскрытые челюсти были в дюйме от черного горла. Но смертельного укуса в шею не последовало. Вместо этого тигр поднял голову и посмотрел на Стефана с Еленой.
В зловещей тишине Елена заметила маленькие детали его внешности.
Усы были тонкие и изогнутые, как серебреные нити. Его мех был белым, с нечеткими, блестящими как отполированное золото, полосами. „Белый и золотистый“, подумала она, вспоминая сову на амбаре. Это взбаламутило ее память… что-то, что она видела… или слышала…
Тяжелым ударом, тигр выбил зажигалку с руки Стефана. Елена слышала его шипение от боли, но она ничего не видела в темноте. Там где вообще не было света, даже охотник был слеп. Цепляясь за него, она ждала боли смертельного удара.
Вдруг у нее закружилась голова; все закружилось, стало как в тумане, и она не смогла удержать Стефана. Она не могла думать; она не могла говорить. Земля, казалось, ушла из-под ее ног. Мрачно она подумала, что на нее действует Сила, которая поражала ее разум.
Она ощущала, что тело Стефана улетает от нее, и она больше не могла бороться с туманом. Она падала вечно и не знала когда достигнет земли.
Глава 14
Белая сова… охотник… тигр. Игра с ней подобно игре коту с мышью.
Смерть находится в доме.
И котенок, котенок бежал от Дамона. Не из опасения, а из-за боязни, чтобы быть обнаруженным. Подобно тому, когда это стояло на груди Маргарет, она вопила при виде Елены вне окна.
Елена стонала и почти всплыла от бессознательного состояния, но серый туман тянул ее спину в низ, прежде чем она могла открыть глаза. Ее мысли кипели вокруг нее.
Отравленная любовь… Стефан, это ненавидело тебя прежде, чем это ненавидело Елену… Белый и золотой…
На сей раз, когда она изо всех сил пыталась открывать ее глаза, она преуспела. И даже прежде, чем она могла сосредоточиться в тусклом и изменяющемся свете. Она знала… Она наконец знала.
Фигура в тянущемся белом платье отпрянула от свечи, которую она зажигала, и Елена видела то, что, возможно, было ее собственным лицом на его плечах. Но это было тонко искаженное лицо, бледное и красивое как ледяная скульптура, но может и нет. Это походило на бесконечные отражения себя, Елена видела в ее мечте о зале зеркал. Искривленный и голодный, и насмешка.
— Привет, Катрин, — шептала она.
Катрин улыбнулась, хитрой и хищной улыбка.
— Ты не столь глупа, как я думала, — вымолвила она.
Ее голос был легкий и сладкий, напоминающий звон колокольчиков, Елена думала. Подобно ее ресницам, горели серебристые огни в ее платье, когда она двигалась, колокольчики звенели. Волосы были золотые, почти такого же светло-золотого цвета, как и Елена. Ее глаза походили на глаза котенка: сияющие как синий драгоценный камень. На ее изящной шеи висело ожерелье, с камнем того же самого яркого цвета.
Горла Елены напряглось, как будто она кричала. Оно горело от пересыхания. Даже от малейшего движения, шея жутко ныла.
Стефан был около нее. Связанный, он был привязан к железным воротам. Его голова висела около груди, и Елена поняла, что он был смертельно бел. Его горло было порвано, и кровь капала на его воротник.
Катрин возвращалась…
— Почему?! Почему ты сделала это? — Елена яростно размышляла.
Катрин улыбнулась, обнажив острые, белые зубы.
— Я люблю его, — сказала она. — Разве ты не любишь его?
Только тогда Елена поняла, почему она не могла двигаться, и руки сильно изнывали. Она была связана как и Стефан. Елена увидела Дамона. Он был в худшей форме чем его брат. Его жакет и рука были разорваны, и при виде ран Елена ужаснулась. Его рубашка разорвано в лохмотьях, и Елене могла видеть крошечное движение его ребер. Он дышал. Кровь, спутанные волосы, разорванная одежда… Елена наткнулась на его безжизненные глаза.
— Кого ты любишь больше? — спросила Катрин доверчивым голосом. — Ты можешь сказать мне? Кого ты любишь больше?
Елена смотрела на нее, лицо Катрин вызывала у нее отвращение.
— Катрин, — шептала она. — Пожалуйста… Пожалуйста послушай меня…
— Скажите мне. — Катрин наклонилась к Елене так близко, что почти касалась ее губами. — Я думаю, что они — оба забава для тебя. Ты любишь забаву, Елена?
Елена оттолкнула ее лицо. Катрин рассмеялась.
— Я знаю, что настолько трудно выбрать. — Она сделала небольшой пируэт. Ее волосы стекали подобно водопаду по ее спине.
— Это, все зависит от твоего вкуса, — Катрин продолжала, делать небольшие пируэты продвигаясь к Дамону. Она просмотрела на Елену.