Ямато-моногатари
Шрифт:
так было сложено. Ответ был от сайгу. Он забыт.
А просьба эта оказалась не напрасной. Левый министр, когда он был в чине тюнагона [324] , навещал эту даму, семена разрослись, стали ей укрытием [325] . И тогда от сайгу:
Ханадзакари Хару ва ми ни кому Тосигири мо Сэдзу то ифу танэ ва Оину то ка кику Пышно цветущую Весну смотреть прибуду. Времени неподвластные Семена, о которых вы говорили, Уже проросли, слышала я [326] .324
934—939 гг.
325
Автор хочет сказать, что у этой пары родилось много детей и стали дети их укрытием.
326
Танка приводится в Госэнсю, 15.
121
Кавалер, навещавший дочь человека по имени Санэто [327] , служившего в чине сёни в управе военного округа:
Фуэтакэ-но Хито ё мо кими-то Нэну токи ва Тигуса-но ковэ-ни Нэ косо накарурэ Если хоть одно бамбуковое коленце Этой флейты с тобою ночь Не проведет, Голосом на тысячу ладов Заплачет [328] —327
Личность его неизвестна.
328
В танка обыгрываются омонимы: ё — «ночь» и «коленце бамбука», т.е. «Если хоть одну ночь проведу без тебя, буду плакать на тысячу ладов». Тигуса («тысяча ладов») и хитоё («одна ночь»), а также фуэтакэ — «бамбуковая флейта» и ё — «коленце бамбука» образуют смысловые комплексы энго.
так сказал. А дама:
Тидзи-но нэ ва Котоба-но фуки ка Фуэтакэ-но Котику-но ковэ мо Кикоэ конаку ни На тысячу голосов… Не преувеличили ль вы? Флейты из бамбука «Котику» голос совсем Не доносится [329] .122
Тосико отправилась в буддийский храм Сига [330] , а там оказался монах по имени Дзоки-но кими [331] . Он жил на горе Хиэ, и ему было дозволено даже наведываться во дворец. И вот в день, когда прибыла Тосико, он тоже пришел в храм Сига, они и встретились. Устроив себе жилье на галерее моста [332] , они обменивались множеством клятв. Но вот Тосико собралась возвращаться [в столицу]. Тогда от Дзоки:
329
В танка обыгрываются омонимы: котику — сорт бамбука и «приду». Фуки («раздувать», «дуть», «преувеличивать») — энго к слову фуэ — «флейта» (фуэ-во фуку — «играть на флейте»). Второй смысл танка: «Не раздуты ли ваши слова звуками флейты? Совсем не слышу я от вас, чтобы вы сказали мне „приду“».
330
Речь, видимо, идет о храме Софукудзи, расположенном в Южном Сига уезда Сига провинции Сига. Здесь же в тексте имеется неясный знак, толкуемый комментаторами как иероглиф «храм».
331
Танка Дзоки имеются в Госэнсю.
332
Имеется в виду длинный жилой дом, выстроенный наподобие моста с гор в долину.
В ответ Тосико:
Ика нараба Кацугацу моно-во Омофу раму Нагори мо наку дзо Вага ва канасики Зачем говоришь ты, Что мало Люблю тебя. Донельзя Я печалюсь [334] —333
Танка помещена в Госэнсю, 11, с пометой: «Автор неизвестен». В толковании смысла этой танка переводчик отдает предпочтение гипотезе Такэда Юкити и Мидзуио Комао.
334
Танка помещена в Синдзокукокинсю, 11.
так написала она. Слов [кроме стихов] тоже очень много было в ее послании.
123
Тот же Дзоки-но кими в дом неизвестной даме послал:
Куса-но ха-ни Какарэру цую-но Ми нарэба я Кокоро угоку ни Намида оцураму На травинки Падающей росе Подобен, видно, я — При каждом движении сердца Катятся слезы [335] .335
Танка содержит троп: угоку — «двигаться» — энго к словам ха — «лист» и цую — «роса».
124
Когда Госпожа из Северных покоев, супруга нынешнего господина [336] , была еще супругой Соти-но дайнагона [337] , Хэйтю сложил и прочел ей:
Хару-но но-ни Нидори-ни хахэру Санэкадзура Вага кимидзанэ то Таному ика-ни дзо В весенних полях, Зеленея, растет Плющ санэкадзура («майское ложе»), Моей супругой тебя Считать вовеки хочу — что ты на это? [338] —336
см. 55.
337
Куницунэ (828—908) одновременно занимал пост соти, главы дасайфу военно-торгового округа, и имел звание дайнагона.
338
Танка обыгрывает омонимы: нэ в слове кимидзанэ — «моя жена» и нэ — «спать», «лежать вместе». Третья строка — энго к морфеме дзанэ, которая является смыслоподчеркивающим суффиксом. Глагол хахэру — «расти», «тянуться» (о траве) может означать также «ошибка судьбы», «перемена в будущем».
так сказал. Обменивался он так клятвами с ней. А после этого, когда обрядили ее, как подобает одевать супругу левого министра, он сложил и послал ей:
Юкусуэ-но Сукусэ мо сирадзу Вага мукаси Тигириси кото ва Омохою я кими Что в грядущем Такой успех [сужден] — ты не знала. А прежние Клятвы, что давала, Помнишь ли ты? —так сложил. Ответ на это и все те танка, которыми они обменивались раньше, — было их много, но теперь их не услышишь.
125
Идзуми-но тайсё [339] часто бывал в доме у [Фудзивара Токихира], ныне покойного, [служившего тогда в чине] са-но оидо. Однажды, где-то в гостях напившись сакэ, хмельной, глубокой ночью тайсё неожиданно явился к Токихира. Тот удивился. «Где же вы изволили быть, поведайте!» — стал расспрашивать он. Домашние его со стуком подняли верх паланкина и увидели там еще Мибу-но Тадаминэ [340] . Хоть дорогу Тадаминэ освещали светильником, в самом низу лестницы у него подкосились колени, он упал и произнес:
339
Идзуми-но тайсё — Фудзивара Садакуни (867—906), дайнагон, правый тайсё. Тайсё — высший чин одного из шести дворцовых приказов — коноэфу, в чьи обязанности входило следить за охраной дворцовых помещений, распоряжаться дворцовыми церемониями и т.д. Сын Такафудзи, брат Садаката.
340
Мибу-но Тадаминэ (868—965) — знаменитый поэт, один из составителей Кокинсю. Существуют антологии Тадаминэсю и Тадаминэдзютай.
вот что отвечает вам тайсё», — сказал он. Министр, хозяин дома, нашел это стихотворение полным очарования и весьма искусным. Всю ночь они провели за возлияниями и музыкой, тайсё был пожалован дарами. Тадаминэ тоже была дарована награда.
341
По китайской легенде, 7-го дня 7-го месяца по лунному календарю встречаются двое влюбленных — Пастух и Ткачиха (см. также коммент. 308). Множество сорок выстраивается в гигантский мост, чтобы помочь влюбленным перебраться через Небесную реку (Млечный Путь), разделяющую их. Касасаги-но хаси — «сорочий мост», второе контекстуальное значение — «лестница во дворце», так как дворец здесь сравнивается с небом. Тадаминэ хочет сказать, что не собирался ни в какое иное место, путь их лежал прямо к Токихира.
Один из их сотрапезников, услышав, что у Тадаминэ есть дочь, воскликнул: «Хотел бы я взять ее в жены!» — «Большая честь для меня», — ответил Тадаминэ. Вскоре из дома этого придворного пришло письмо: «Надеюсь, что в самом скором времени наш уговор осуществится». В ответ ему было:
Вага ядо-но Хитомура сусуки Ураваками Мусуби токи ни ва Мада сикари кэри У моего дома Растущая трава сусуки Еще слишком молода. Чтобы завязывать ее в пучок, Время пока не пришло —