Ямато-моногатари
Шрифт:
85
О той же Укон пошли слухи, будто к ней ходит Момодзоно-но сайсё-но кими, министр Персикового сада [211] , и прочую напраслину говорили люди. Тогда она послала министру:
Ёси омохэ Ама-но хировану Уцусэкахи Мунасики на-во ба Тацубаси я кими Подумай хорошенько — Ведь рыбак не собирает Пустых раковин. Неужели пустые слова О нас говорят? [212] —211
Министр Персикового сада — Фудзивара Мороудзи (913—970), сын Тадахира, занимал пост министра с 944 по 955 г.
212
В этой танка три первые строки представляют дзё к слову мунасики — «напрасный».
так сложила.
86
В первый день нового года во дворец к дайнагону [213] пришел Канэмори, беседовали они о том о сем, и вдруг дайнагон говорит Канэмори: «Сложи стихотворение». И тот сразу же так прочитал:
Кэфу ёри ва Оги-но якэхара Какивакэтэ Вакана цуми-ни то Тарэ-во сасоваму Кого же, [как не тебя], позвать мне с собой, С кем отныне, Пробираясь По полю с выжженным папоротником, Буду срывать молодые травы?213
Дайнагон — Фудзивара Акитада (898—965), сын Тосико, правый министр, в чине дайнагона (чин, предшествующий правому министру) с 948 по 958 г.
Дайнагону же это безмерно понравилось, и он ответил:
Катаока-ни Вараби моэдзу ва Тадзунэцуцу Кокоро яри ни я Вакана цумамаси Даже если еще не вырос Папоротник на крутых холмах, Все равно пойду с тобой Собирать молодые травы, Чтоб душе обрести отраду.Так он сложил.
87
Кавалер, состоявший в чине хёго-но дзо [214] и наезжавший в провинцию Тадзима, оставил свою тамошнюю возлюбленную и отправился в столицу. И вот, когда начал падать снег, она сложила:
214
Хёго-но дзо — чин оружейного приказа третьего ранга.
и ему отправила, а он в ответ:
Ямадзато ни Каёфу кокоро мо Таэнубэси Юку мо томару мо Кокоробососа-ни В горную деревушку Протянувшиеся нити сердца И те порвались. Верно, причиной одиночество, Что охватило меня, уходящего, и тебя, оставшуюся —215
В танка обыгрываются омонимы: юки — «снег» и юки — от юку — «идти», «уходить». «И все больше, — хочет сказать поэтесса, — растет твое ко мне равнодушие».
так ответил.
88
Тот же придворный как-то собрался ехать в страну Ки и молвил: «Холодно». Послал он к своей возлюбленной человека за одеждами, а она:
Ки-но куни-но Муро-но кохори-ни Юку хито ва Кадзэ-но самуса мо Омохисирарадзи В страну Ки, В уезд Муро [216] , Уезжающий Холода от ветра Не должен бы чувствовать.216
Название уезда Муро означает «чулан», «комната».
Кавалер же в ответ:
Ки-но куни-но Муро-но кохори-ни Юкинагара Кими то фусума-но Наки дзо вабисики В страну Ки, В уезд Муро, Уезжаю, Но как горько мне, что нет со мной Тебя и теплых одежд [217] .89
Когда госпожа Сури-но кими [218] была возлюбленной Мума-но ками, главы правого конюшенного приказа [219] , как-то он передал ей: «Путь прегражден, поэтому я отправляюсь в другое место, к вам сегодня прийти не смогу», и она:
217
Слово фусума теперь означает раздвижную дверь, раньше обозначало вид одежды, позднее — одеяло. Слово фусу имеет значение «лежать». Второй смысл последних строк танка: «Как жаль, что не могу лежать с тобой».
218
Сури-но кими — личность ее неизвестна. Видимо, ее отец или брат ведал ремонтными работами (сури).
219
Глава правого конюшенного приказа (мума-но нами, ума-но ками) — его личность не установлена.
Но вот глава правого конюшенного приказа перестал бывать у нее, тогда она сложила и отправила ему:
Икадэ наво Адзиро-но хиво-ни Кото товаму Нани-ни ёритэ ка Вага-во товану то Что ж, У рыбки хио в адзиро [221] Спрошу: Отчего же он Ко мне не приходит? —220
В танка обыгрываются омонимы: ката — «путь» и ката — «способ», т.е. «Как грустно, что нет к тебе пути».
221
Адзиро — верша для ловли рыбы. Танка кроме Ямато-моногатари помещена в Сюисю, 17.
так там говорилось, а в ответ:
Адзиро ёри Хока ни ва хиво-но ёру моно ка сирадзу ва удзи-но хито-ни тохэкаси Кроме адзиро, Разве рыбка хио куда-нибудь заходит? Если не знаешь, спроси У кого-нибудь из Удзи! [222]И когда снова стал он ее посещать, как-то, вернувшись от нее, он утром сложил:
Акэну то тэ Исоги мо дзо суру Афусака-но Кири татину томо Хито-ни кикасу на Уж рассветает, говорят мне, И поспешно Со склона Афусака Туман поднялся, Но людям о том не рассказывай [223] .222
Автор танка хочет сказать, что он не ходит ни к какой другой даме. Удзи — название местности, славящейся обилием рыбы. Кроме того, удзи — «род», «племя», т. е. «Если не знаешь, то спроси у кого-нибудь из моих домашних».
223
Непонятно, от чьего имени написана эта танка. Хотя по тексту она приписана кавалеру, ее содержание скорее позволяет предположить авторство дамы. В названии Афусака присутствует глагол афу — «встречаться», т. е. в танка употреблено какэкотоба. Кроме того, обыграны омонимы: тацу — «вставать» (о тумане) и «уходить». Иной смысл танка: «Ты говоришь, что уже рассвело и надобно мне спешить домой, покинув место нашей встречи. И вот я ушел. Ты никому о нас не рассказывай».
А когда он впервые побывал у нее, он сложил:
Ика-ни ситэ Вага ва киэнаму Сирацую но Кахэритэ ноти-но Моно ва омовадзи Ах, мне бы Умереть, как тает Белая роса, Чтобы, вернувшись домой, Не мучиться от любви [224] .Ответом было:
Каки хо нару Кими га асагахо Митэ сигана Кахэритэ ноти ва Моно я омофу то О, как бы мне увидеть У изгороди твоего дома Вьюнок «утренний лик»! Чтоб узнать — вот вернулся, А помнишь ли обо мне? [225]224
Киэнаму — «таять» и кахэру — «уходить домой» стягиваются в киэкахэру — «любить до смерти».
225
Асагахо (асагао) — «утренний лик» — название вьюнка, содержит слово као — «лицо», т.е. «хотела бы я взглянуть на твое лицо, чтобы проверить, правдивы ли твои слова».
С той же дамой клятвами обменявшись, он вернулся домой и сложил:
Кокоро-во си Кими-ни тодомэтэ Ки-ни сикаба Моно омофу кото ва Вага-ни я аруран Сердце мое У тебя оставив, Домой вернулся. Как же могло случиться, Что я полон любви?Ответом было:
Тамасихи ва Окасики кото мо Накарикэри Ёродзу-но моно ва Кара-ни дзо арикэри Душа, сказали вы… Но ничего особого В ней и нет. Ведь все Находится в теле [226] .226
По толкованиям некоторых комментаторов, две последние строчки означают: ведь, помимо вас, все может быть лишь пустой оболочкой.