Чтение онлайн

– Он их настиг, – сказал Анатолий. – Они здесь вот стояли. И что-то между ними произошло.

– Но из-за чего? – спросил Костюков. – Чем он им мешал?

– Тем, что увидел! Это – те, кто пасет Тапаева, никаких сомнений.

– Думаешь, готовили нападение?

– Да.

– Хорошо, допустим, что он на них наткнулся, они его убили. Где труп?

– Увезли.

– Зачем?

– Чтобы его не нашли. Они не хотят оставлять следов, они боятся их оставлять. Потому что еще надеются вернуться.

Поодаль нервно переговаривались двое их товарищей. Карабины держали в руках.

– Я одного с собой возьму, – задумчиво произнес Анатолий. – Мы прокатимся с ним по следам и посмотрим, куда они выведут. Хотя я заранее знаю – куда. К дороге. К той трассе, которая ведет из города. Потому что только такой маршрут их устраивает. Им надо куда-то отходить после покушения.

– А как же мы?

– Вы оставайтесь здесь. Ждите, пока мы вернемся.

Китайгородцев в сопровождении еще одного охранника отправился дальше по проселку. Здесь были только все те же следы, оставленные снегоходом, – и сверкала нетронутая целина по обочинам дороги. А она петляла по зимнему лесу, и ее не всегда можно было бы угадать, если бы не прошедший накануне снегоход. Через несколько километров проселок вынырнул из леса. Трасса, та самая. Укатанный снег, высоченные сугробы вместо обочин. Здесь след терялся. Приехали! Анатолий, не сдержав досаду, выругался. Так кинолог, увлекаемый натренированным псом, идет и идет по следу преступника, а в конце концов пес приводит его на автобусную остановку, где все давным-давно затоптано, и дальнейшие поиски теряют всякий смысл.

Проехала мимо машина. Водитель приветственно им посигналил. Китайгородцев вяло помахал в ответ рукой. Обернулся, бросил взгляд на проселок, с которого он только что выехал. Ничего, кроме следов снегоходов…

– Посмотри-ка! – сказал он товарищу.

Торопливо пошел на проселок, тут же провалился в глубокий снег едва ли не по пояс, но даже не заметил этого, кажется.

– Посмотри! – кричал возбужденно, тыча пальцем в следы.

И как он раньше на это не обратил внимания?

– Следы одинаковые! Ты видишь?

– Точно такой был снегоход! – осенило охранника.

– Да не такой! А этот самый! Они на этом вот снегоходе, на котором ты сейчас сидишь, они как раз на нем и приехали вчера!

– Кто?

– Они!

Аня и ее странный друг. Китайгородцев видел вчера ее глаза. Она явно была не в себе. Но неужели это все происходило при ее участии? Уму непостижимо! Мир перевернулся?

Он взял с собой Костюкова, потому что тому можно было все объяснить на обратном пути, пока есть время на объяснения – а там уже будет некогда, там надо будет действовать…

– Они вчера уехали рано утром, – говорил Анатолий. – Дочка хозяина и ее приятель. На этом вот снегоходе уехали. Катались целый день. Я потом с нею разговаривал… Когда она вернулась… Она была заторможенная. Как после шока!

– Ты думаешь – это они?

– Не знаю, – честно признался Китайгородцев. – Тапаевская дочка – это вряд ли. Да нет, просто невозможно, чтоб это была она! Чтоб участвовала, в общем. Но парень этот – он подозрительный. Мы сейчас с тобой так сделаем. Вызовем его в хозяйский дом. Ты займешь его разговором. А я тем временем проверю его вещи. Но он тяжелый в общении, учти. Ты подготовься. С ним – тяжело.

– О чем я с ним буду говорить?

– О чем хочешь! – сердито ответил Анатолий. – Но только чтобы у меня было тридцать минут свободного времени!

В доме телохранителей с нетерпением поджидал Богданов:

– Там – Илья, сын Тапаева…

– К черту! – прорычал Китайгородцев.

– Толик! У него был припадок!

– Но теперь-то все нормально?

– Ничего он так, – признал Андрей Ильич. – Только бледный какой-то. Мать дала ему успокоительное…

– Вот и не лезь! – посоветовал Анатолий. – Мать знает, что делает. Она с этим пацаном уже двадцать лет мучается – ей и карты в руки. Если она не объявляет тревогу, ты-то чего подпрыгиваешь?

И сразу, без перехода:

– Аня где?

– У себя. Не выходила еще, кажется.

– А парень ее?

– В гостевом доме.

– Ну о чем же я с ним буду говорить? – тосковал Костюков.

– Ни о чем! – отрезал Китайгвродцев. У него уже созрел план, и он готов был немедленно претворять его в жизнь.

– Пойдешь со мной, – приказал Богданову. – Скажешь этому Виктору, что его для разговора пригласил к себе сам Тапаев. Приведешь сюда, в эту комнату, велишь ждать. А ты, – ткнул пальцем Костюкову в грудь, – все время будешь с ним, с Виктором этим. Можешь даже с ним не разговаривать, если не знаешь, о чем… Ну вроде как ты тут, в этой комнате, службу несешь. Главное, чтобы он отсюда не выходил.

– А если попытается?

– Объясни, что в доме – особый режим, что посторонние не имеют права перемещаться самостоятельно, и надо дождаться начальника охраны Богданова.

– Ну а если все нее попытается?

– Елы-палы! – сказал в сердцах Анатолий. – Ну что ты как маленький? Я же тебе русским языком сказал, что этот парень здесь, в комнате, должен просидеть тридцать минут! Любой ценой! Что хочешь, то для этого и делай! Хочешь – песни ему тут пой, хочешь – анекдоты рассказывай. А попытается уйти… Наручники у тебя есть?

– Есть.

– И ты еще спрашиваешь, что тебе е этим парнем делать?

Все испортил Богданов. Китайгородцев очень на него рассчитывал, потому что именно ему наиболее логично было бы вызывать Виктора из гостевого дома – кому же, как не начальнику охраны, сопровождать парня к хозяину? Но бесхитростного Ильича подвело полное отсутствие актерских способностей. Вдобавок он почему-то еще и занервничал.

Анатолий довел его до самой комнаты Виктора, красноречивым жестом показал на дверь, а сам прошел дальше по коридору. Богданов несмело стукнул по филенчатой двери, покряхтел, будто прочищая горло, но так и не прочистил, потому что, когда дверь открылась, он сказал голосом хриплым и срывающимся:

– Там это… хозяин… Генрих Эдуардович, в смысле… он вас ждет…

И так это все нелепо выглядело, и так подозрительно, что он и сам не верил, наверное. Смешался, побагровел лицом и бросил неосторожный взгляд вдоль по коридору – туда, где стоял с отсутствующим видом Китайгородцев.

Виктор выглянул из комнаты всего лишь на мгновение, тоже увидел Анатолия, стремительно отступил и захлопнул дверь. Богданов стоял перед закрытой дверью неподвижным истуканом. Китайгородцев побежал к нему, на ходу вытягивая из кобуры пистолет, и до Ильича ему оставалось два шага, когда он там, за дверью, услышал характерный металлический щелчок – так защелкивается замок ружья, фиксирующий ствол. Телохранитель коршуном налетел на начальника охраны, смял его – и они покатились по коридору. А в следующий миг запоздало громыхнул выстрел – и полетели от филенчатой двери щепки. Раздался еще один выстрел! Почти сразу после первого. Противоположная двери стена покрылась россыпью отметин-оспин. «Дробовик! – решил Анатолий, прислушиваясь. – Так… Какая-то суета в комнате… Посыпались на пол гильзы… Перезаряжает. Снова металлический щелчок. Оружие готово к бою. У него – два выстрела. Потом потребуется время на перезаряжание».