Я сделаю это сама
Шрифт:
– Это далеко, очень далеко, где-то на краю света. При прежнем короле отыскали да гарнизон поставили, помните, так же кричали на площади?
– А, так это та дыра, куда ссылают неугодных?
– Молчи, дурак, никого никуда не ссылают! Отправляют на службу именем короля. Даже не на каторгу.
– И что, кто-то вернулся и рассказал, что за служба?
– Так вот нет.
– Лучше молчать о таких делах.
– Вот и молчи, если не хочешь, чтоб длинный язык укоротили. Лучше посмотри на бабу, что в ней такого? Дохлая и замученная!
– Ты бы просидел полгода в Бастионе, от тебя бы тоже кожа да кости остались! Там, чай, не райские кущи!
– А зыркает-то как!
– А что ей ещё осталось-то, завтра поутру посадят её в карету с решётками и повезут на корабль! Вот и всё. И поминай, как звали.
– Ладно, муж её помер давно, а сын что? Не попросил короля о милости к матери?
– Может и просил, кто ж о том знает! Только, кажется, не вышло ничего. Или наоборот, как раз и вышло – сечёшь, да?
– Ладно вам, могли казнить, а ведь не казнили! Сами знаете, обвинение состряпать не так сложно!
– Молчи, дурак, кто о таком посреди улицы говорит? И вообще, пошли отсюда.
– Пошли.
* * *
* * *
– Ты что тут прячешься? Иди наружу, смотри, как там здорово! – помянутый Женя тут как тут.
– Геннадий звонил, Красиков кинул с оконными блоками, опять все сроки сорвали, и никто не знает, что делать. Говорила я тебе – кому-то из нас нужно остаться.
– Справится, не первый день на свете живёт, - отмахивается Женя. – Пошли наверх.
– Ветер там.
– Куртку возьми . Нужно решить, будем мы тут останавливаться или нет. И кстати, Алексей не звонил, только с работы?
– Только с работы, - вздыхаю я. – Алексей не звонил.
Алексей – это наш сын, ему уже двадцать пять, и два года назад он уехал в Таиланд. Женя был против, он мечтал, что сын придёт работать в нашу компанию, но Алёша выучился на дизайнера и выполнял удалённо какие-то работы на заказ. А потом и вовсе решил, что не хочет жить в нашем климате, а хочет – у моря, где всегда тепло. Они с Женей страшно разругались, и с тех пор Алёша ему не звонит, только мне. А тут, понимаете ли, юбилей, и как же без единственного сына? Мне было озвучено задание – сделать так, чтобы сын приехал. И я даже поговорила, но… мне не удалось.
– Мама, я всё понимаю. Передай папе, что я не приеду. Может быть, потом.
Алёша очень обиделся, когда Женя обесценил всё то, что ему было важно и дорого, и не может простить. Я считаю, что надо подождать. А Женя считает, что всё это – блажь, и я сына распустила. Куда там распустила!
Это те, кто нас не знает, считают, что Евгений Ильич строг и суров, а Евгения Ивановна – мягкая, и с ней можно договориться. На деле-то наоборот будет. Женя суровый, но может уступить, если перед ним прогнутся и мёда в уши нальют. А я адаптивная, но три шкуры всё равно спущу, хоть запрогибайся.
Правда, сейчас я не хочу ни с кого ничего спускать. Сил нет совсем. Вот так и вспомнишь, что нормальный отпуск был лет пять назад, а с тех пор – так, дней на десять, и всё время на телефоне. И выходных скорее нет, чем есть. Сначала такой график восхищал – ого, как мы можем! Быстрее, выше, сильнее, ещё один дом, и ещё один, и улица в коттеджном посёлке, и оп! – жилой комплекс из трёх многоэтажек. Только почему-то уже не выходит делать всё так же быстро и с огоньком, как раньше, а ведь Жене только будет пятьдесят, в конце августа, а мне – и вовсе через полтора года? Ещё пахать и пахать, почему сил-то нет?
Телефон звонит, прямо в моих руках. Смотрю – давняя приятельница, не разговаривали года два. Случилось что-то?
– Ой, Женечка, привет! Слушай, я помню, ты раньше репетиторством занималась! Нам тут нужно ЕГЭ по обществознанию, для племянника, к будущему году, не поможешь?
Господи, вот Таня вспомнила, это когда ещё было! В юности-то приходилось за любую работу хвататься, пока наш «Домо-Строй» на ноги встал и начал приносить ощутимую прибыль. И репетиторством я тоже занималась, куда без него. Но это было ещё до ЕГЭ,
– Таня, прости, но – никак. А сейчас я вообще не в городе, и даже почти без связи.
– Ты уехала? – почему-то Таня изумляется.
– Да, в отпуск. Буду через неделю.
– Ладно, тогда я поболтать потом позвоню.
И то хорошо, что потом. Но ещё и репетиторством заниматься – увольте, я тут основную-то работу еле тяну!
Телефон тренькает ещё раз. Я смотрю – это не Геннадий, это Оля из отдела продаж, мы почти что подружки.
«Смотри, что тут показывают, пока вы там развлекаетесь». И ссылка на какое-то сообщество в соцсети, я бездумно открываю ссылку, и вижу фото – Женя, в ресторане, с какой-то девицей возраста Алёши. Едят, разговаривают, целуются. Ой нет, не с какой-то девицей, а вот с этой самой Алиной, которая тут рядом бегает.
Тьфу ты. Конечно, чувства остыли сто лет назад, но можно вести себя прилично, чтобы без этого вот? Я перенаправляю послание в службу собственной безопасности с припиской – чтобы больше ничего такого в сети не было. Иначе сами знаете.
Господи, как я устала…
– Я думаю, ты как-то не так с Алексеем поговорила. Давай, ты ещё раз попробуешь? – спрашивает Женя. – Ты же сказала, что решишь вопрос!
– Не смогла. И ты не первый день на свете живёшь, должен понимать, что бывает по-всякому.
– Но ты же обещала!
Вот, так всегда. Ты же обещала. Молчу, ничего не говорю. Не хочу.
– Ты не видела мою куртку?
– Нет, не видела.
– Пойдём уже, пора на берег.
На берег – так на берег.
Только вот оказалось, что на берег попасть сложно. О еле живой выдвинувшийся в бухту пирс так долбило волнами, что стоит только пристать, как об этот пирс и шарахнет. Он, конечно, деревянный и местами рассыпается, но приложить может неслабо. Поэтому Женя с друзьями и капитаном что-то решают, а потом спускают лодку.