Чтение онлайн

– Если хотят кого-то убить, пусть убивают меня, а моих детей оставят в покое, – повторял он.

Поразмыслив, отец предложил отправить меня в Абботтабад, в школу-интернат вроде той, где учился Хушаль. Но я наотрез отказалась уезжать. К тому же один из армейских начальников, с которым встретился отец, убедил его в том, что школа-интернат в Абботтабаде вряд ли станет для меня надежной защитой. Меня никто не тронет и в Свате, если я не буду привлекать к себе внимание, заверил он. Поэтому, когда правительство провинции Хайбер-Пахтунхва предложило назначить меня послом мира, отец решил отклонить это предложение.

Мы начали запирать ворота на засов.

– Мне кажется, даже воздух теперь пропитан опасностью, – жаловалась мама.

Отец ходил как в воду опущенный. Он советовал мне задергивать на ночь шторы в комнате, но я все время забывала об этом.

– Удивительные все-таки происходят вещи, аба, – говорила я. – Когда талибы открыто творили произвол в нашей долине, мы ничего не боялись. А теперь, когда талибов прогнали прочь, мы постоянно дрожим.

– Да, Малала, – со вздохом отвечал он. – Сейчас вся злоба талибов направлена на таких людей, как мы с тобой, на тех, кого они считают своими врагами. До всех остальных им нет дела. Рикши и владельцы магазинов могут жить спокойно. Талибы избрали себе несколько конкретных мишеней, и среди этих мишеней – мы.

У премий и наград, которые я получала, была и оборотная сторона: из-за них я часто пропускала занятия в школе. После мартовских экзаменов на моем новом шкафу появился очередной кубок, но лишь за второе место.

– Давай изображать вампиров, как в фильме «Сумерки», – предложила я своей подруге Монибе.

Наша школа организовала поездку в Маргхазар, прекрасную зеленую долину, окруженную высокими горами, где воздух всегда был прохладным. Здесь протекала кристально чистая река, на берегу которой мы собирались устроить пикник. Поблизости находился отель «Белый дворец», прежде служивший летней резиденцией вали.

Стоял апрель 2012 года. Экзамены остались позади, и все мы получили возможность немного расслабиться. На экскурсию отправилось около семидесяти девочек. С нами были учителя и мои родители. Отец нанял три автобуса, но все мы не смогли в них разместиться, поэтому пятеро – я, Мониба и еще три девочки – поехали на школьном микроавтобусе. Он был не слишком комфортабельным, к тому же на полу стояли огромные кастрюли с цыплятами и рисом для пикника. Но ехать было недолго, всего полчаса, так что мы не расстраивались, напротив, всю дорогу смеялись и распевали песни. Мониба выглядела очень хорошенькой, кожа ее казалась белой и чистой, как фарфор.

– Каким кремом ты пользуешься? – спросила я.

– Тем же, что и ты, – ответила она.

Я знала, что это неправда.

– Почему тогда у меня такая темная кожа, а у тебя такая светлая? – допытывалась я.

Мониба в ответ лишь пожала плечами.

Мы посетили Белый дворец, осмотрели спальню супруги вали и сад, где на клумбах росли чудесные цветы. К сожалению, мы не увидели кабинета вали, так как он сильно пострадал во время наводнения.

Потом мы гуляли по лесу, где деревья уже начали покрываться листвой, носились по лужайкам, фотографировались, а после, спустившись к реке, принялись брызгать друг в друга водой. Капли сверкали и переливались на солнце. Чуть выше, в скалах, был небольшой водопад, и на время мы утихомирились, прислушиваясь к его шуму. Внезапно Мониба окатила меня целым дождем брызг.

– Прекрати! – рассердилась я. – Я не хочу насквозь промокнуть!

Но Мониба не унималась. Тогда я отошла от нее и присоединилась к двум другим девочкам, которых Мониба терпеть не могла. Она, разумеется, надулась, всячески показывая, что знать меня не желает. Очередная размолвка с Монибой несколько омрачила мне настроение, но, когда мы поднялись на вершину холма, где нас ожидал обед, я опять воспряла духом. Усман Бхай Джан, школьный шофер, как всегда, рассказывал забавные истории, заставляя нас хохотать до слез. Госпожа Мариам взяла с собой своих малышей – грудного сына и двухлетнюю Ханну, которая походила на большую куклу, но в отличие от куклы ни минуты не сидела на месте спокойно.

Но стоило нам приступить к еде, раздались разочарованные возгласы. Дело в том, что, когда сотрудники школы поставили на огонь кастрюли с куриным карри, им показалось, что еды слишком мало и не хватит на такую ораву. Недолго думая, они добавили в кастрюли речной воды. В результате карри получилось таким жидким, что, как сказала одна девочка, «в нем отражалось небо». Это был худший обед на свете.

Как всегда, в конце экскурсии отец попросил нас поделиться впечатлениями этого дня, встав на камень. На этот раз самым сильным впечатлением для большинства девочек оказался ужасный обед. Их выступления привели моего отца в такую растерянность, что он не нашел что сказать.

На следующее утро школьный рабочий принес нам домой молоко, хлеб и яйца. Отец всегда сам открывал дверь, потому что это не женское дело. Рабочий сообщил ему, что владелец магазина передал ему копию какого-то письма.

Отец изменился в лице, прочтя это письмо.

– Снова начинается гнусная пропаганда против нашей школы! – сказал он и прочел письмо вслух.

Отец с отвращением отбросил листок.

– Подписи нет, – сказал он. – Письмо, разумеется, анонимное.

Все мы потрясенно молчали.

– Тот, кто сочинил этот пасквиль, прекрасно знает, что люди не поедут в Белый дворец и не будут расспрашивать управляющего, – нарушил тишину отец. – Они просто вообразят себе всякие ужасы.

– Что за наглая ложь! – вздохнула мама. – Ведь девочки не делали ничего плохого!

Отец позвонил моему двоюродному брату Ханджи, чтобы выяснить, насколько широкое распространение получила клеветническая анонимка. Новости оказались неутешительными – копии письма появлялись повсюду, их оставляли во всех магазинах. Правда, большинство владельцев выбрасывали пасквили, не придавая им значения. Перед мечетью был установлен гигантский щит с обвинениями в адрес нашей школы.

Все мои одноклассницы были до крайности напуганы.

– Господин, о нашей школе распространяют дурные слухи, – говорили они моему отцу. – Что скажут наши родители?

Отец собрал всех учениц во внутреннем дворе.

– Чего вы боитесь, девочки? – спросил он. – Разве вы сделали что-то противоречащее исламу? Разве совершали какие-то аморальные поступки? Нет. Вы всего лишь брызгались водой и фотографировались. Так что бояться вам нечего. Пусть приверженцы мауланы Фазлуллы пытаются нас оклеветать. Не обращайте на них внимания! Вы имеете такое же право бегать по траве, дышать свежим воздухом и любоваться красотой природы, как и мальчики.