Чтение онлайн

«Правда». «Известия». «Комсомольская правда». «Труд».

Соня смотрела на полки и пыталась вспомнить точную дату, когда пропал ее отец. Она помнила, что был январь, потому что мама убивалась по папе на фоне новогодней елки. Она помнила, что они ели вареники всей семьей, как папе достался вареник с комочком соли, и он долго плевался. Елку убрали в феврале. Она к этому времени осыпалась, и игрушки на ней смотрелись нелепо и грустно.

«Папа… Какое странное слово», — Соня поймала себя на мысли, что она ни разу во взрослом возрасте не произносила этого слова.

Соня сгребла все московские издания за все числа с восьмого по двадцать восьмое января и отправилась за стол.

«Происшествия дня». «Происшествия недели». «ЧП дня». «Криминальная сводка». У Сони перед глазами мелькал калейдоскоп из газетных статей. «Воробьев. Леонид Воробьев. Леонид Сергеевич Воробьев». Ее глаза впивались в черные строчки мелкого текста. Но фамилии отца ей найти не удавалось.

Вдруг библиотечный зал пронзил резкий звук ее мобильного телефона. Соня вскочила от неожиданности и запустила руку в сумку.

— Але! — Соня старалась говорить тише под недовольными взглядами посетителей библиотеки.

— Софа, привет, это Тульцев. — Знакомый нагловатый голос офицера милиции раздался в телефонной трубке.

— Привет. Что у тебя?

— У меня как всегда все самое лучшее!

Соня зажала телефон между плечом и ухом и достала из сумки записную книжку.

— Говори.

— Большой Патриарший, дом 22. Елена Шутова застрелена, пуля в лоб с близкого расстояния.

— Это бегунья-то наша?

— Да, олимпийская.

— Ром, кому-нибудь еще звонили?

— Пока нет. Но для эксклюзива нужно поспешить.

— Супер. Спасибо. Еду.

Серебристый «мини» юрко проскочил между вялодвижущимися автомобилями. Через пятнадцать минут Соня парковалась среди милицейских машин у высокого кирпичного дома.

Тульцев стоял у подъезда и курил.

Перед тем как выйти из машины, Соня достала кошелек, отсчитала несколько стодолларовых купюр, свернула их и положила в карман твидового пиджака.

— Привет.

— Здравствуй, коллега.

— Ну что там?

— Зрелище не для слабонервных. Мозги размазаны по стенке прихожей. Ее обнаружил сосед. Выстрела никто не слышал. Работали с глушителем.

— Какие версии?

Рома выплюнул сигарету на тротуар.

— Большой спорт, знаете ли.

Соня подошла ближе к Тульцеву и незаметно засунула ему в карман деньги.

— Спасибо, дорогой. Я мигом наверх и понесу новость в клювике. — Зайдя в подъезд, Соня окликнула Рому: — Звони в любое время дня и ночи!

На лестнице пришлось протискиваться сквозь толпу медицинских и милицейских работников. Кто-то в форме преградил ей путь.

— Здравствуйте. ФСБ, отдел расследования… — Соня нагло врала, ее рука деловито полезла во внутренний карман пиджака за журналистским удостоверением, которое показывать никак было нельзя. Она принялась выискивать глазами знакомого среди толпы милиционеров. И нашла. — Михаил Васильевич!

Соня обратила на себя внимание полного эмвэдэшника, следователя Беличко.

— Пропустите, — приказал Беличко постовому.

Соня подошла к следователю, стоящему на лестничной площадке. Через открытую дверь в квартиру был виден труп женщины. Вместо головы у него было кровавое месиво. Смотреть на это ни в коем случае не следовало, но Соня не могла оторвать глаз от спортивного тела в майке и шортах. Лежала спортсменка, как-то неестественно подвернув под себя ногу, закинув руку и странно изогнувшись.

«Живой человек никогда не смог бы этого повторить. Ему было бы неудобно или даже больно так лежать».

Соня продолжала смотреть на труп и проводить мысленные параллели между мертвыми и живыми.

— Что думаешь? — раздался рядом голос Беличко.

Соня вышла из оцепенения.

— Думаю, спонсоры не поделили наше олимпийское золото. Проверьте ее контракты на всю продукцию, которую она рекламировала. Поднимите все ее последние интервью, всю прессу о ней. Она могла кого-то публично оскорбить, сама того не подозревая. Могла запутаться в брэндах. Девочка новая в этом бизнесе. Также могла в погоне за более выгодным контрактом не соблюсти предыдущие договоренности. Шерстите, Михаил Васильевич. Одно могу вам сказать — дело пахнет рекламой.

Беличко крепко задумался.

— Я там гостинцы вам принесла. Сама пекла. Смотрите, чтоб Тульцев все не съел.

— Не съест. Подавится, — грозно пробасил Беличко.

Соня ухмыльнулась и на прощанье похлопала его по плечу.

Воробьева неоднократно возвращалась в библиотеку и проводила там по нескольку часов, пролистывая страницу за страницей газетного архива. Ни в несчастных случаях, ни в чрезвычайных происшествиях, ни в криминальных сводках ее отец не упоминался.

Закрыв последнюю газету за двадцать восьмое января, Соня устало посмотрела в окно.

После посещения психоаналитика, она стала копаться в семейной истории. А если она за что-то бралась, то доводила дело до конца. Теперь же она сидела в пыльной библиотеке и думала о том, что это расследование может отнять у нее уйму времени. Она спрашивала саму себя, может ли она это себе позволить с ее-то рабочим графиком? В какой-то момент Соне показалось, что она слышит голос Петра Львовича: «Вам не кажется, что вы ищете повод, чтобы не заниматься раскопками информации на столь болезненную для вас тему?»