Взвод
Шрифт:
– Я не буду отвечать на твой вопрос, человек.
Лозин хмыкнул.
Почему он вдруг замолчал?
– Ты погубишь оставшихся сородичей, – попытался надавить он на пленного.
– Не имеет значения. – Ксенобианин внезапно дернулся, будто его тело пронзило током, – эта конвульсия длилась лишь несколько мгновений, но лейтенант вдруг отчетливо понял, что Чужой мертв.
Глядя на вытянувшееся в струнку тело, он не мог понять ни причину, ни механизм внезапно наступившей смерти. Что мешало ксенобианину покончить с собой, не отвечая ни на один вопрос?
Что-то здесь было не так… Некоторые фрагменты выпадали из общей логики событий, лейтенант отчетливо ощущал это, несмотря на нечеловеческую усталость и постоянный, изматывающий психологический прессинг.
Еще раз взглянув на ксенобианина, он с усилием встал.
Решение уже зрело в его душе, но думать о предстоящем было попросту страшно…
Остановившись на решетчатом балконе, он осмотрел зал.
Решетов и Булганин кое-как построили шунтированных людей в колонну и теперь пытались вывести их к лифтовой шахте, чтобы временно эвакуировать на пятый подземный уровень.
Логинов и Херберт по-прежнему работали за терминалом основной кибернетической системы. Настя покинула зал с первой группой тяжелораненых людей, в числе которых были Багиров и Долматов.
Обрывки реальности, дополненные столь же неполными мыслями и образами, никак не складывались в картину желанной победы.
Лифт, в котором теперь лежал труп Чужого, внезапно вздрогнул и начал подниматься вверх. Через минуту кабина опустилась назад, и на уровень командной палубы, прихрамывая, вышел Зотов.
– Ну что, Коля?
– Порядок, командир. Второй уровень не пострадал. Лестницу, по которой мы спускались, присыпало щебнем, но, в общем, выбраться можно.
– Ксенобиане? – коротко осведомился Иван.
– Не видно их, командир. Вокруг одни обломки, толком не разберешь, где фрагменты чужих кораблей, а где руины первого уровня. Все покрыто сажей и бетонной пылью.
– Ясно. Молодец. Как нога?
– Жить буду.
– Настя смотрела?
– Нет… Я сам. Ничего страшного. У нее сейчас забот и без меня – во. – Николай выразительно чиркнул ребром ладони по горлу.
– Хорошо, тогда помоги старшине разместить людей.
– Сделаю, командир.
Спустившись вниз, Иван отозвал в сторону Логинова.
– Дима, ксенобианин мертв. Похоже, покончил с собой.
– Ты успел что-нибудь узнать?
– Они из системы Альфы Центавра.
Щека Логинова несколько раз дернулась. Немудрено при таком нервном напряжении.
– Дым, скажи, здесь возможно отыскать воздушное транспортное средство?
– Это еще зачем, командир?
– Ты не спрашивай, а отвечай.
– Есть. В полутора километрах расположен подземный ангар. Там, по отчету киберсистемы, находятся пять вертолетов «К-800».
– Автоматизированы?
– Конечно.
Иван тяжело задумался, а потом сказал:
– Дима, попробуй распечатать этот ангар.
Логинов пристально посмотрел на него и спросил:
– Что ты задумал, Иван? Может, все же поделишься?
– Полечу к ксенобианам, – ответил лейтенант, окончательно утверждаясь в принятом минутой ранее решении. – Нужно ставить точки над «i». В противном случае все наши жертвы потеряют смысл.
– Рехнулся? Они убьют тебя.
Лозин тяжело посмотрел на Диму и ответил:
– А ты подними все звено «восьмисотых». Чтобы не убили…
Логинов продолжал смотреть на Ивана, а потом вдруг кивнул:
– Хорошо, командир. Я понимаю… кто-то из нас должен это сделать…
Под плоскими днищами боевых машин стремительно проносилась водная гладь.
Иван сидел в кресле пилота, не принимая участия в управлении, все необходимые операции производила кибернетическая система ведущей машины. Звено «Черных акул», как по традиции называли все боевые модификации этой серии, являлось грозной силой. Накопленный в ходе столкновений с ксенобианами боевой опыт подсказывал, что высококлассные, отлично защищенные штурмовые вертолеты, оснащенные мощным вооружением, в состоянии обеспечить полную безопасность человека, тем более что лейтенант не пренебрег мерами личной защиты. Перед стартом он облачился в боевой скафандр, броня которого была покрыта отражающим слоем. Изначально такие виды экипировки предназначались для защиты десантников в зонах повышенной радиации или прямого жесткого излучения, так что Иван мог не опасаться одиночных лазерных разрядов или игл бионических автоматов, но все принятые меры являлись лишь разумной предосторожностью – он летел на базу Чужих не для того, чтобы убивать, а желая поговорить с ними.
Вдали показалась линия побережья.
Мадагаскар…
Лозин никогда не бывал на этом острове, не представлял его былой природы, городов, населения, но сердце все равно непроизвольно сжалось, когда головная машина пошла на снижение, поднимая с поверхности земли облака серого праха.
Чужие истребили тут все, оставив лишь голые, запорошенные серым пеплом пространства, на которых застыли причудливые сплетения их омертвевшей растительности.
Вертолет завис в метре над изуродованной землей.
– Я пошел, – произнес в коммуникатор Иван.
– Слышим тебя хорошо, – отозвался по каналу связи Логинов. – Удачи, командир. Я поднял три звена «МиГов», они уже на подлете к острову. Будут прикрывать тебя вместе с «восьмисотыми». Передай этим тварям, чтобы не дергались, если хотят жить. Их время прошло.
– Держи себя в руках, лейтенант, – ответил ему Лозин, покидая кабину.
Черные заросли начинались в полукилометре от линии прибоя.
Ни одного Чужого не было видно на открытом пространстве прибрежной полосы, и лейтенант, по щиколотки увязая в песке и прахе, пошел в направлении темной стены.
Он шел и думал о том, как станет вести себя, ведь Чужие по-прежнему остаются врагами, безжалостными тварями, превратившими в руины земные города.
На их совести миллиарды загубленных жизней, – нашептывал внутренний голос.
Стрелять и говорить суть не одно и то же – это Иван понимал со всей отчетливостью.
Тихий шелест лопастей штурмовых машин только усиливал ощущение двойственности, в голове нет-нет да и мелькал образ Булганина вкупе с его словами, что говорить с ксенобианами, по сути, не о чем.