Взапсис
Шрифт:
Что же касается начала, то мне показалось, что я был в государственном учреждении как раз в тот момент, когда началось известное отмирание. Объявлено о нем было уже давно; почему, стало быть, ему не начаться в моем присутствии? Да и как иначе можно представить себе подобную смерть? Ведь не о внезапном же коллапсе или неожиданной остановке дыхания шла речь у классиков, а именно об упомянутом отмирании, которое начинается, видимо, с неучастия и отказа от действий.
Кроме того, я думаю, что в отличие от круга, у смерти есть где-то начало. А если где-то, так отдел прописки подходит с тем же успехом, как любой другой пункт. Почему же неуправляемое время не может начаться с переутомленной лейтенантши и спокойно сказанных слов: «Мотив приглашения внесите сами».
Когда я услышал эти свои мысли, то, стоя на пустой лестнице, один на один с пустой строкой в официальной бумаге, я содрогнулся. Почувствовал искушение заткнуть зияющие пустоты незаполненных строк любой записью, так как сознавал вдобавок свои обязательства перед обеими дамами из Казани, дав им слово. Но я всеми силами сопротивлялся тому, что само собой разумелось, и громко сказал на безлюдной лестничной клетке:
— Право, если уж дух, все вверх дном переворачивающий, вырвался из бутылки, так не я буду тем человеком, который загонит его обратно и закупорит сосуд!
Эта мысль кажется смелостью, тем более в отделении полиции, но была она всего лишь пустым звуком. На деле я понимал, что мне не по плечу строка с этой ошеломительной пустотой, которую я нес в моей папке.
А посему я поторопился переправить оба документа почтовому ведомству. С незаполненной строкой и без пометки «заказные». Все это, правда, противоречит нормам моей жизни, но пока письмо совершает долгое путешествие, я вправе считать возможным даже немыслимое. По-видимому, последствия утомления: отказ от действия тут, несостоятельность там, забывчивость еще где-то, иссякающие традиции, рассеивающиеся, как дым, обычаи; все это, на мой взгляд, накапливается; Я знаю, что сейчас пришло в движение, и я знаю также, где это началось.
Перевод: Инна Николаевна Каринцева